Ниточка, которая удерживала Веритаса — Авантюрин и его горящие желанием глаза. Рацио хотелось отдать ему всё и даже больше. Наверное, поэтому он продолжал балансировать на грани.

О том, чтобы почувствовать, каково это, когда тебя встречают на той стороне, он и желать никогда не мог.

Авантюрин был рабом, игрушкой, картёжником, но человеком — никогда. Рацио пытается доказать обратное, а Авантюрин осознаёт, что безнадёжно и необратимо влюбился.

Рано утром на рассвете Рацио окончил работу.

Время замедляется и застывает, мгновения падения превращаются в вечность. Здания, небо и земля мешаются смазанными пятнами, от ударившего в лицо ветра перехватывает дыхание. Во всей этой мешанине Рацио видит только Авантюрина — его взъерошенные волосы, смешно съехавшие набок очки. Безумный взгляд глаз с радужками цвета жвачки. Авантюрин улыбается.

Рацио перешел в диалог, чтобы лишний раз убедиться — последнее сообщение от пользователя, записанного в его телефонной книге как Чертов картежник, пришло вчера вечером. Это была какая-то дурацкая картинка, изображавшая камень с высеченным на нем лицом. Картинку сопровождала многозначительная подпись — «ты».

О том, что музыка — тоже своего рода наука. О двух значениях одного слова. Или просто о том, каким Рацио видит одного легкомысленного картежника.

Рацио снова поглядел на Авантюрина, но уже совсем другими глазами. Вся нахальная, пошлая маска спала с лица мальчика. Он отвёл взгляд, выглядел немного смущённым, поджимая губы от неловкости. Что самое интересное, краснело у него не лицо, а шея. И когда Авантюрин решил снова взглянуть в глаза собеседнику, немного хмуря брови, чтобы создать видимость уверенности, Рацио заметил на его горле светлое, не покрасневшее пятно, как будто кожу покрыли плотным слоем консилера.

О самых тёмных сторонах Пенаконии Авантюрину становится известно лишь тогда, когда он становится её неотъемлемой частью. \\ AU, где Сандэй владеет публичным домом, а Рацио помогает разобраться со всеми вытекающими последствиями

И с деревьев не падают тоже. И тем более не в руки гениальным учёным.

это уже третий раз, когда Авантюрин не говорит Веритасу о проблемах с работой, и пытается решить их за спиной. третий, сука, раз.

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.

У Авантюрина тело покрыто шрамами.

Когда над головой по очереди быстро раздаётся два металлических щелчка наручников, Авантюрин вздрагивает. С лица уходит уверенность, а улыбка тухнет.

Утренняя ссора из-за немытой посуды обернулась трагедией, после которой Рацио бродит по барам в поисках возлюбленного, а Авантюрин хочет навсегда исчезнуть в неоновом свете.

- Я знаю, что это сон. - Тогда почему ты так дрожишь?

Авантюрин очнулся уже лежа на больничной койке, в палате с белыми стенами. К его телу были подключены пара аппаратов, следящих за его жизненными показателями. В левой руке было поставлено что-то похожее на капельницу.

Вот и сейчас Рацио смотрит на него так, словно видит впервые. Так смотрят на призрак, на забытый с вечера на столе ужин, на банку мармелада, которая пропала с магазинной полки в далёком детстве, а теперь появилась снова. — Не ждал?

Истина это не то, что написано чужой рукой на твоем теле. Истина это Veritas, причем для тебя - в двух смыслах сразу.

Авантюрин уже долгое время хранит секрет от своего друга Рацио. Но вот настал тот день, когда все карты расскроются!