- Так ты гей? – уже спокойнее уточнила мать. - Да, - раздражённо признался Кацуки. - Ну, слава богу! Я уже боялась, что вырастила идиота, - совсем успокоилась Мицуки.

Катсуки дергается, когда Деку резко откладывает блокнот в сторону и стягивает капюшон, вставая со своего места: — Если сейчас ты облажаешься, Каччан, я позвоню Мицуки-сан и скажу что ее сын гей! — Он кричит это через весь стадион, обращаясь прямо к нему. Своеобразная забота, да? Бакуго уже почти готов крикнуть ответ, когда тот добавляет тише — И ты не получишь свой кофе. — Бакуго захлебывается от возмущения. [au!где изуку так и не получил причуду]

Страх потерять Изуку был сильнее любого чувства.

Бакуго задыхается каждую ночь, просыпаясь по несколько раз, и долго вглядывается в каждую косую тень. Он спит только со светом. Темнота напоминает ему черный туман, готовый немедленно поглотить его и не оставить следа. Утащить обратно в логово отмороженных ублюдков, которые могут щелчком пальцев превратить его в пыль под ногами. И Бакуго ничего не сможет с этим сделать. Он слишком слаб.

Звезды бывают разные.

Дверь распахнулась ему в лицо, едва не сбив с ног, и явила весьма недовольного и взъерошенного, чрезвычайно деловитого Каччана. В его, Изуку, домашних штанах и майке.

– Я хочу Мидорию! – громко объявил Шинсо. – Много хочешь, вставай в очередь! – отзывается Урарака с явными нотками угрозы в голосе.

Ранним субботним утром Изуку, который решил объявить себе ленивый выходной и даже не стал переодеваться из своей синей пижамы с принтом чиби-Мирико в повседневную одежду, едва успел спуститься в гостиную общежития, душераздирающе зевая и громко шлепая босыми ногами по полу, когда внезапно почувствовал, что его жизни грозит опасность.

Кто сказал, что кусаться умеет только Каччан?

Шото думал, что это невероятно. Не то, чтобы он никогда не подозревал что-то такое, Мидория и Бакуго порой обменивались такими взглядами, что он замирал, теряясь в подозрениях и вопросах. Однако он никогда (вообще никогда) не приходил к выводу, что их действительно связывают такие отношения, это походило на безумие. С первого взгляда. Со второго, это оказалось не так уж и безумно.

– Я собираюсь признаться Деку, – заявил Кацуки прямо посреди разговора. Абсолютно ничто не предшествовало этому. Бакусквад буквально обсуждал в тот момент преимущество сырных чипсов перед крабовыми, когда Бакуго вдруг прочистил горло, сказал Денки заткнуться и поделился со всеми этой жизненно важной и ценной информацией.

Дома его ждала очередная головомойка от Изуку, который терпеть не мог, когда он задерживался свыше положенного, нарушая все планы Мидории. А планов, как выяснилось со временем, у Изуку всегда хватало.

В тот судьбоносный день Бакуго и Король тоже оказываются в парке, но Кацуки заговаривается по телефону с друзьями, которые опять пытаются свети его с кем-то, и не замечает, что Король опять разгрызает поводок и сбегает на волю. Когда он осознает, что демоническое отродье, воплотившееся на земле в обличье собаки, на свободе, щенок уже несется вперед, целясь прямо какого-то парня и его несчастную, судя по виду полудохлую, собаку.

«У Мидории есть грудь. Причем, очень красивая грудь». Открытие Шото делает совершенно случайно и неожиданно для себя.

Кацуки вымотанный возвращается после миссии, вместо того чтобы переночевать в агентстве, потому что соскучился по дому. И по своему соседу по квартире.

Все счастье из этого места он унес с собой. Изуку собрал свои вещи в рюкзак и туда же запихнул заботу, что раньше витала в воздухе.

Бакуго безопасный рядом с Деку.

Однажды Бакуго просыпается немного раньше Деку.

Каминари не знает, как ему признаться в чувствах.

Когда в левом ухе заиграла очередная песня про "внутренних монстров", Каминари почувствовал, что сейчас откинется; но уважение(и не только) не давало ему сейчас встать и выйти из комнаты девушки.