Ночью на больницу случилось нападение, в результате которого погиб Чэнь Бинь. После похорон Чэн Сяоши решает отправиться в прошлое и сказать жене Чэнь Биня утешительные слова, но все его мысли занимает совсем другой человек... Тот, чьей руки он коснулся до того, как попал в фото. Но он не знает, что сам является объектом чьих-то мыслей.

Каким должно быть первое в жизни свидание? Романтичным и неловким? Необычным? Неожиданным? Наверное, достаточно неожиданно будет получить приглашение на него от своего друга. Для Чэн Сяоши по крайней мере так точно.

Он смотрит на Чэн Сяоши и видит огонек жизни, гоняющий кровь по его венам. Никаких кровавых разводов на его одежде. Никакой мертвенной бледности на утонченном лице. Лу Гуан слушает тихое сопение и не может отказать себе в удовольствии дотронуться до Чэн Сяоши. Кончиками пальцев он проводит по его теплой руке, по плечам, по мягким растрепавшимся волосам. Задерживается на шее, чувствуя биение пульса, и считает удары. Один. Два. Три.

— Я изменю прошлое, если в моём настоящем не будет тебя, — однажды сказал Чэн Сяоши.

Иногда у Чэн Сяоши получалось ловить те моменты, когда его правый глаз вдруг вспыхивал небесной синевой. Будто светился изнутри. Юный Чэн Сяоши не боялся этого, ему наоборот не терпелось узнать, что же это за волшебный человек такой — его вторая половинка. Соулмейт-ау, где левый глаз — твой, а правый — твоей половинки.

После того, как неизвестный, захвативший тело Цяо Лин, чуть не убил Лу Гуана, Сяоши не мог нормально спать, зная, что на друга могут напасть снова.

Черт его знает, почему он продолжил заниматься этим дерьмом. Почему не остановился, когда заметил, что Чэн Сяоши стало хуже. Почему не остановился на одном деле, как и договаривались на берегу. Может быть, ему хотелось порадовать Чэн Сяоши. Того и хлебом не корми — дай залезть в какую-нибудь пакость. Может быть, лукавые глаза Чэн Сяоши имели над ним гораздо больше власти, чем Лу Гуан — над ситуацией.

Чэн Сяоши сверлил взглядом верхнюю полку, на которой время от времени ворочался Лу Гуан, и выдыхал, давясь слезами, неслышное «люблю тебя». Ему хотелось прокричать это в лицо Лу Гуану, наблюдая, как невозмутимость сменяется удивлением — а Лу Гуан вообще удивится? — и наконец-то обнять его так крепко, чтобы кости затрещали. Вместо этого он судорожно зажимал себе рот, пытаясь утереть влажные глаза подушкой, и падал в зыбкую темноту снов.

Чэн Сяоши обнял Лу Гуана за шею и прижался лицом к его груди. – Не оставляй меня, – прошептал он. – Пожалуйста, я не хочу оставаться один. Лу Гуан крепко обнял его. – Ты не один, я здесь. Я не оставлю тебя. Обещаю.

— Так вот! Мы же сегодня встретились там с друзьями. И там была одна девушка, мы с ней пару раз гуляли. И воооот. Она мне сказала, что я ей нравлюсь! И продолжает сидеть и лыбится. А у Гуана сердце остановилось, и в пятки ушло. Максимум на что он сейчас был способен — доедать лапшу, и смотреть в одну точку.

— Может быть, все же чай? — нерешительно говорит Гуан. Чен усмехается, потирая подушечками пальцев тыльную сторону ладони Лу, что уже так долго обхватывал в эту ночь. — Ты так близости со мной боишься, Лу Гуан? — игриво спрашивает Сяоши, подсаживаясь ближе.

Небольшая зарисовочка по 5 эпизоду.

В тот день на площадке что-то случилось. И Сяоши никак не может понять, что именно.

Вейн привык, что постоянная реакция на него со стороны других людей – это страх и ненависть. И как же он был удивлен, когда появившийся в его жизни Ся Фей смотрел на Вейна самым искренним и благодарным взглядом.

Ся Фэй готов сотни тысяч раз проклясть эту чёртову Вселенную за то, что она посмела так жестоко оборвать течение чужого времени. Но Вселенной всё равно, всегда было и будет. Ещё один неизменный её порядок. И остаётся только тонуть в бессильном, отчаянном горе от невозможности что-либо изменить. Потому что не существует никакой магии, способной вернуть мертвеца к жизни.

Чэн Сяоши, узнав о смертельной болезни Лу Гуана, был готов беспрестанно прыгать по фотографиям, чтобы предотвратить это, даже если его друг был против. Со временем он начинает замечать слишком много вещей, к которым оказался совсем не готов.

Чэн Сяоши замечает перемены в Лу Гуане на третий день. Он становится угрюмее, скованнее, напряженнее. Меньше говорит, больше молчит. А на четвертый день подозрительно смотрит на свои ладони, иногда смотрит куда-то в сторону, угрюмо пялясь, будто пытаясь прожечь дыру в стене. Чэн Сяоши кажется это недобрым знаком, но он умалчивает. Видит, что происходит что-то странное, но ничего не говорит. Наблюдает.