Мой рухнувший мир собирал по осколкам И медленно к свету меня выводил... AU, где Дазай – художник, с фетишем на чужие руки, а Чуя – случайный незнакомец, прячущий свои руки под плотной тканью перчаток.

- Нет... - всхлипнул Дазай, крепко сжимая тело Чуи и плача в его волосы. - Пожалуйста, не надо!

- Пожалуйста, - голос, который он слышал раннее, прозвучал немного отчаяннее. – Чуя, открой глаза.

Чаще всего Чуя раздражён, холоден и скуп на проявление каких-либо нежностей. Но иногда совершенно неожиданно всё же случаются потрясающие моменты, когда он превращается в милого, ласкового и любящего мужчину. Ну и как же от такого отлепиться?.. |нежная работа, про домашние отношения соукоку|

У Чуи сдают нервы, и, поддавшись истерике, он выбегает из дома в минусовую погоду в слишком лёгкой одежде.

Чуя умирал. Смотрел равнодушно на темно-грязное небо, кусочек которого ему было видно из того переулка, где он истекал кровью. Цвет неба прекрасно показывало то, как чувствовал себя Накахара в этот момент. Ему нужно сделать выбор.

День начался как всегда. Утренний кофе, тяжёлый рюкзак, суицидальный-маньяк-сосед и заполненный автобус. Мест нет и бедному Чуечке приходится стоять, но вот до поручня дотянуться ему так и не удаётся... Ну, что же, Осаму, стоящий рядом тоже может сгодиться.

— Чуя, когда ты в последний раз спал? — Это не твое дело, Дазай.

Чуя затушил сигарету, спрятал лицо в ладонях и обессиленно простонал что-то бессвязное. Не было никаких мыслей, казалось, будто за все время проведенное вместе, Осаму поделился частью своей пустоты. Пожирающей, беспощадной, оставляющей за собой глубокую печаль и дущащее одиночество. «Я был бы счастлив, если бы ты сдох!» — А я хотел бы, чтобы ты был счастлив… >//Написано по заявке: «Чуя совершает суицид, чтобы Дазай был счастлив»

"Ты ведь так и не дождался меня, Чуя?" Мимо пролетел очередной розовый лепесток. Высокая фигура поднялась с парапета и огладила бетонную плиту. Он ещё определенно вернется сюда завтра.

Чуя проснулся от нежных прикосновений и небольшой боли. Открыв глаза, он увидел незнакомую комнату и напарника, который бережно обрабатывал и перевязявал раны Накахары.

Дазай любит пререкаться с Чуей всякий раз, когда тот звонит. Но на этот раз все было по-другому. Сможет ли Дазай спасти Чую вовремя?

Будучи личным телохранителем наследного принца, Чуя всегда держался на расстоянии пяти шагов от своего подопечного. Он никогда не думал о сокращении этого расстояния. Конечно, у принца было другое мнение на этот счет.

Чуя никогда не считал работу под прикрытием чем-то постыдным. Пока не появился Дазай.

Дазай протянул ладонь к пылающему лбу и, смахнув намокшие пряди с чужого лица, изрек прямо-таки врачебный вердикт: — Пиздец. // (о заболевшем трудоголике-мафиози и непрошеной сиделке в лице бывшего напарника)

Дазай в детстве находит лисёнка, который оказывается ёкаем, про которых ему рассказывал отец.

Когда Дазай, в порыве ярости, пожелал Чуе смерти, он не знал, насколько серьёзно и близко к сердцу бывший напарник воспримет его слова, и не подозревал, какой Накахара решит преподнести ему подарок на день рождения через три дня. А если бы знал, то никогда не сказал бы ничего подобного, лучше бы вырвал себе язык! Как жить с осознанием того, что именно твои слова убили любимого человека и возможно ли вернуться в прошлое, чтобы исправить свою ошибку, которая стала фатальной?

Дазай не думал, что способен испытывать человеческие эмоции. Но сейчас он ощущает странную боль в районе сердца, нарастающую ярость и ненависть, когда видит своего напарника: сломленного, с безумным взглядом потухших глаз, скованного, испачканного какой-то слизью, израненного и осквернённого. Дазай ненавидит себя что не пришел раньше. Он ненавидит Лавкрафта и клянётся уничтожить. Но кошмар только начинается. И если раны заживают быстро, то с последствиями травмы справится сложнее.

Осаму и думать не смел, что найденный под ёлкой подарок сделает его настолько счастливым. А Вы бы хотели такой получить?

Честно, Чуя не знал, что говорить. Да и что делать — тоже. Он ожидал криков, истерики и страха в полном разочарования взгляде. А вместо этого получил откровенные насмешки. — Чу-Чу, ты проголодался? В холодильнике еще была кровь, — как ни в чем не бывало напомнил Осаму. — Или же ты захотел именно моей? — он почему-то улыбался будто бы победно, будто бы он рад, что Накахара, блять, хочет вскрыть ему артерию. Чертов псих.