День рождения Джисона прошёл идеально. А вот закончился он немного странно, но Хан явно был только рад такой развязке.

Ликс решил достать телефон, чтобы посмотреть время, когда порыв ветра принёс звуки какой-то возни и чьё-то приглушённое, но отчаянно-жалобное «Помогите! Помм-м-м…» — далее очевидный стон сквозь зажатый рот. О том, что, собственно, происходило в глухой чёрной подворотне, рядом с которой проходил Феликс, сомневаться не приходилось.

Феликс является гордостью семьи и тем самым «сыном маминой подруги», которого все ставят в пример. На деле же он дрочит своему парню в туалете недорогого клуба, вместо учёбы думает лишь о том, как оставить побольше меток на его шее, и шепчет Джисону слова любви, когда тот отходит от слишком бурного оргазма.

Джисон все-таки ловит Феликса, даже при том, что тот и не особо убегал.

Джисон часто в шутку пытался поцеловать участников, потому что те смешно на это реагировали: бегали от него по всему общежитию и пытались спрятаться, пока однажды Феликс не ответил на него, что было действительно странным для Джисона. — Ты почему ответил? — Так ты же первый полез целоваться, что не так?

- Я трахаюсь только с одним условием: остаёшься на завтрак.

За четырнадцать часов до наступления Нового года к Феликсу домой пришёл тот, кто не появлялся в его жизни более трёх лет. Но он всё же вернулся, и теперь не уйдёт.

Феликсу срочно нужна ванна. У Джисона она есть. Шалости начинаются.

И все-таки не важно, где ты проведёшь Новый год. Феликс прав. Ведь главное — с кем. — Ну так что, целовать меня будешь? — Буду, — Джисон прижал Феликса к себе за талию. — И не только целовать. И любить тебя буду. Всегда. Веришь? — Верю, — просиял он. — А сейчас целуй.

У него и впрямь было все, но несмотря на это, все ещё засыпал в пустом особняке, где каждый шорох отзывался эхом, разбивающимся о стены и мраморные статуи греческих богов.

Феликс не удержался и наклонился вперёд, мягко целуя одну из родинок на шее. Руками он поглаживал ребра, переходя на спину. — Ты чего? — Хан распахивает глаза, пытаясь повернуть голову. — Прости, не бери в голову, — Феликс слезает с бёдер Хана, пытаясь дотянуться до майки Джисона, но тот перехватывает его руку.

Джисон любил играть в видеоигры и петь в караоке песни на языках, которые он не знал, а Феликс любил Джисона.

Температура в комнате заметно повышается, одеяло валяется на полу, а веснушки Феликса украшены румянцем. Его губы на губах Джисона, а губы Хана на губах Феликса. Хан раздвигает колени Феликса, и второй реагирует на это звуком, похожим на мелодию, доносящуюся с небес. Дыхание Джисона сбивается. Кто-то уйдет с разбитым сердцем. - Подожди, остановись- Отмотай назад. Поставь фильм на паузу. Стоп. Давай не будем переходить сразу к сути, ведь это не то, с чего все началось.

Колдовское зелье. Это название написано на деревянной табличке сверху магазина. Магический магазин, или бутик, или лавка заклинаний, проклятий, зелий, безделушек, и просто всякой всячины. В общем, это место для всего волшебства, и что еще важнее – оно принадлежит Феликсу!

- Давай, Сонни, - произносит он с вызовом, встречаясь с глазами Джисона. – Это будет весело. - Ликс, ты становишься синим. - И что? – пожимает плечами Феликс. – Я же не умру по-настоящему. Это всего лишь сон. Или ау, где Джисон и Феликс встречаются волшебным образом во снах каждую ночь около тринадцати лет, несмотря на то, что живут на расстоянии целого океана друг от друга. И в один из дней Феликс появляется в классе Джисона в реальной жизни и все меняется.

Хан Джисон провел всю свою карьеру работая за кулисами телешоу Happily Ever After - шоу знакомств, в котором участники соревнуются за сердце парня, выбранного в качестве принца каждый сезон. Он отлично справляется со своей работой, но когда Феликс Ли с блестящими глазами и неподдельной искренностью выбирается в качестве принца в новом сезоне, то Хан начинается задумываться о том, что, возможно, он что-то упускает.

Они были теми, о ком обычно говорят — «чертовски разные». Но иногда именно противоположности идеальнее всего дополняют друг друга. Все твердили, что он опасен. Но для одного человека его объятия были самым безопасным местом на свете. 　 Джисон был огнём, в котором Феликс просто хотел согреться. А Джисону был нужен кто-то, кто не дал бы этому огню разрушить его изнутри.