— Кстати, ты знал? — прищуренный взгляд Скара блуждал по сидящему на подушках Роверу. — На первом свидании неуместны некоторые, казалось бы, обычные вещи...

Ровер сам не знал, почему согласился. Он даже не побоялся потом получить от родителей. Собрался посреди ночи и пошел к своему белобрысому барану, который уже ждал под подъездом.

— У меня проблемы со сном. Каждую ночь я страдаю, потому что я не могу уснуть. Во мне столько энергии, что её некуда девать, — положив голову на плечо Ровера, Скар громко вздохнул, — помоги мне уснуть.

Моралфагам не читать

Что ж… Если кто-нибудь поинтересуется мнением Скара на тему “Почему именно Ровер?”, он без сомнений ответит: — Вы вообще видели его зад? Или же AU, где Ровер все-таки выбирает Скара.

— Знаешь, почему мотыльков привлекает пламя? Не потому, что они чувствуют свою тьму и пытаются исцелиться в нем, наивно принимая за солнце. И не потому, что огонь кажется красивым и завораживающим. А потому, что сбивает их с толку, и они летят прямо в его цепкие лапы, только чтобы банально сгореть. — И почему они хотят гореть? — Задай этот вопрос себе, когда привяжешься ко мне.

-зачем ты пришел? -а ты против? -голос Шрама звучит без привычного безумства и азарта.

"...странные какие-то у него сказки", — думал Ровер, ритмично ударяясь лицом о изношенную стену полуразрушенной хижины в заброшенной деревне.

Каждый раз, когда Ровер видит Шрама, ей кажется, что она не чувствует абсолютно ничего. Но очередная неожиданная встреча пробуждает в ней до сих пор незнакомые чувства. А Шрам пытается заставить ее вспомнить. Вспомнить, что они далеко не враги.

Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

Скар медленно приблизился к щели, через которую можно было взглянуть на Ровера. Он не мог устоять перед соблазном и решил рискнуть. Подглядывать — ведь не запрещено, верно?

— Серьёзно? Да как, чёрт возьми, это снимается? — Спрашивает Ровер, явно теряя терпение. — Что за смирительная рубашка на тебе?

Одобрит ли Ровер сотрудничество со Скаром?...

он думал что Шрам прекратил свои попытки переманить его на свою сторону

Ровер, Ровер, Ровер. Фролова все чаще начинала произносить это имя, а Скар все чаще сжимал руки в кулаках, стоило его услышать. Он не любил перемены в жизни, но, стало быть, стоило смириться с этими… этим всем, и дать их общей, несогласованной игре, идти своим чередом.

он подставился под удар.

— Ну брось, дорогая, неужели ты так боишься? Ах, а ручки то как дрожат! — Шрам громко смеётся. На среднем пальце он крутит одну из своих карт и, наконец, спрыгивает с крыши. Ровер становится в боевую позу, на что Шрам обиженно дуется. — Ну, дорогая Ровер, мне понравилось с тобой драться, но сейчас я совершенно не за этим.

Мортефи казалось, что весь мир для него словно пожар. Одна неверная эмоция и его тут же заносит в пламени ярости. Конечно, со временем он научился контролировать свои приступы, но никто и не догадывался насколько тяжело ему это даётся, кроме одного генерала, который давно наблюдает за ним со стороны...

Отдадите им свою душу? Может, они не сохранят её. Но это и неважно. Это всего лишь наши грёзы. Сборник хэдканонов.

Чужие бедра на удивление мягкие, податливые, но в них чувствуется сила и скорость. Шрам гладит их, опускается ещё ниже, целует. Обнимает колени Ровера так, словно ярый последователь наконец встретил своего бога. А мир вокруг продолжает рушиться.