— Кстати, ты знал? — прищуренный взгляд Скара блуждал по сидящему на подушках Роверу. — На первом свидании неуместны некоторые, казалось бы, обычные вещи...

"...странные какие-то у него сказки", — думал Ровер, ритмично ударяясь лицом о изношенную стену полуразрушенной хижины в заброшенной деревне.

Ровер узнает один из секретов Цзияна.

Скар в очередной раз решил позвать Ровера на то, чтобы поговорить с ним о своих чувствах. во что же перерастет обычный диалог с попыткой признаться Роверу?

- То есть, ты отказывался от помощи потому, что тебя возбуждают мои прикосновения? - Ровер отрывается от чужого тела и смотрит выжидающе прямо в глаза напротив.

— Ровер, растяни себя, — бараний череп склонился над ним, две пары жёлтых глаз с вертикальными зрачками приказывали подчиниться. — В этой форме я больше не только в руках и ногах, Ровер. Так что хорошенько постарайся...

Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

«Найди меня, если посмеешь, Ровер. Мы так и не закончили наше свидание. — Скар»

Руки Скара на удивление Ровера оказались невероятно нежными, когда они ласкали его волосы и осторожно касались его лица. Эти прикосновения заставляли Ровера раствориться в блаженстве, расслабиться и забыть обо всем на свете. Скар смотрел на его лицо: его губы, иссеченные поцелуями, манили целовать их до головокружения, до тумана в разуме, пока казалось, что весь мир исчез в этот момент, и глаза Скара сверкали, словно звезды на небесах.

Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

— Ч-что ты делаешь? – Скар почти закричал, внезапно прервав ход своих мыслей от шока. Его глаза, как будто имея собственное мнение, осторожно скользнули по кончику языка, торчащему между бледно-розовыми губами Ровера, который быстро скользнул в тот момент, когда Ровер встретился взглядом со Скарой. Скар собирался умереть. Или как Скар находит своего настоящего врага – эскимо.

Цзиянь начинающий заклинатель. Ему всю жизнь не нравилось, что жителям деревни раз в десять лет приходилось отдавать одну невинную девушку обезумевшему заклинателю из леса, который давно держал деревню в страхе. И вот, когда пришел день снова отправлять деву в лес, чтобы так принести её в жертву, он нацепил на себя пышные одеяния, распустил волосы и пошел вместо несчастной, собираясь попытаться разобраться с темными заклинателем. Кто ж знал что он выживет после этого, так ещё и попадет в плен?

Я не заметил, как с прибытием на эту землю очень сблизился с генералом Цзиянем, и он, видимо, тоже был удивлен от себя, раз теперь зовёт меня каждую ночь к себе… и доверяет увидеть себя в таком обличии…

Перед Ровером, сидящим на краю кровати с закинутыми друг на друга ногами, предстало поистине занимательное представление — послушно скалящийся мужчина на коленях, что жадно пожирал взглядом чужие обнаженные бедра, и собственная ладонь, лениво перебирающая звенящие звенья цепи от ошейника. Ошейника, крепко застегнутого вокруг горла ухмыляющегося Скара, которого лишили любимого лакомства. Так по-зверски и так в духе любимого ягненка.

Не веря в то, что сможет победить Скара в покере на желание, Ровер ляпнул первое, что пришло в голову, а именно: «Если я выиграю эту партию, сегодня ночью мы поменяемся ролями».

Только встав под горячие струи, Ровер позволил себе расслабиться, веки опустились, чувствуя, как поток воды градом катится по лицу. Чужие руки мягко обхватили талию, неторопливо поднимаясь выше к рёбрам. — Я соскучился, — выдохнул Скар ему в самое ухо.

И кто бы мог подумать, что в жаркой картонной однушке будет лучше, чем в собственном доме.