Попасть под зябкий ливень- мало приятного, явно. И согреться от холодных капель помогут лишь тёплые чувства и жаркие прикосновения.

Трэвис ругает себя за влюблённость в Салли, но как только друзья Фишера уезжают на июльские каникулы, то он сразу хватает шанс провести с ним время. Самыми глупыми способами Трэвис, ненавидя себя и Сала, запоминает июль как самый несчастный и одновременно счастливый месяц в его жизни.

Салли знает, что им нужно отойти от школы достаточно далеко, чтобы он хотя бы попытался коснуться своими холодными пальцами его, тёплых и длинных. Трэвис до ужаса хочет, чтобы Салли коснулся его пальцев, но одновременно с этим надеется, что он этого не сделает. Ладони у него давно уж вспотели, и теперь, помимо всего прочего, он думал ещё и об этом. Отец всегда ругал его за это и запрещал "лягушачьими" пальцами трогать Библию, потому что это святое. Трэвис в голове проводит параллели.

В святую обитель врывается демон, глаза которого подобны хрусталю, в котором так легко утонуть. Ради которых так легко отдаться греху. Но Тревису не страшно. Ведь демона впустил он сам.

— Я же говорил, я не считаю тебя плохим человеком, — тихий голос Сала обволакивает и лечит куда лучше, чем перекись. — Ты заслуживаешь заботы хоть от кого-то. Вина вперемешку со стыдом колют иглами под ногти. Трэвис мечтает о том, чтобы Сал никогда его не встречал.

Раны тела, раны души: исцеление возможно?

Салли даёт всего три правила в их отношениях. 1) Не ревнуй меня, Трэвис. 2) Не нужно подходить ко мне на людях, Трэвис. 3) Никаких поцелуев, Трэвис. Это было так сложно, Трэвис?

Звучит долгожданный звонок, остаемся в кабинете самыми последними, собирая вещи в рюкзаки. Позволяем зацепиться взглядом друг за друга, в его злато-карих глазах читается немое нежное «люблю», и мне снова хочется взвыть. Оттягиваем этот, почти интимный, момент уединения. au, где Трэвису и Салу приходится скрываться от посторонних глаз.

Он переворачивается на спину, натягивая пуховое одеяло по самый подбородок, и лениво смотрит на трескающийся вертляво потолок с обдирающейся и сыплющейся обсохшей штукатуркой. Места эти старые и пористые напоминают россыпь звезд, расположившуюся прямо над его головой, и приятно думать о том, что на самом деле, свидетелем его несчастливой жизни становятся самосветящиеся небесные тела. Не Бог.

Он смотрит в багряное небо. Светлые волосы треплет тёплый ветерок. В руках тихо, скромно шуршит яркая обёртка. Сал даже и подумать не мог, где Ларри нашёл такую редкость. Пачку не каких-то БАДов, которые в рот брать не хочется, а аскорбинок. И даже подумать не мог, как сильно эта мелочь может изменить к нему чьё-то отношение.

В последнее время Трэвису полюбилось место за последней партой. Оттуда был хороший обзор на все свои проблемы. И на голубые хвостики.

"but God, do you love me?"

Тревис влюбляется снова и снова, Тревис злиться на существо, сделавшее нечто такое с лицом Фишера. Никакой Бог ему больше не нужен, потому что единственный Бог в его жизни – Сал Фишер.

просто для души, захотелось.

Выдрессированный, как собака, семнадцатилетний Трэвис Фелпс, казалось, стал вписываться в общий пейзаж. Хмурый взгляд со вздёрнутым подбородком буквально «like father, like son». Он помнил, как несколько раз отчётливо сжимал розарий на строчке молитвы «И не введи нас во искушение...». Да, он самый, который девственник-матершинник-хорист, с индейскими перьями в светлых волосах и чернокожей попсой в кассетном плеере. Он хочет поцеловать хоть кого-нибудь, чтобы понять и почувствовать наконец-то.

...