он подставился под удар.

— Серьёзно? Да как, чёрт возьми, это снимается? — Спрашивает Ровер, явно теряя терпение. — Что за смирительная рубашка на тебе?

он думал что Шрам прекратил свои попытки переманить его на свою сторону

Что ж… Если кто-нибудь поинтересуется мнением Скара на тему “Почему именно Ровер?”, он без сомнений ответит: — Вы вообще видели его зад? Или же AU, где Ровер все-таки выбирает Скара.

Скар медленно приблизился к щели, через которую можно было взглянуть на Ровера. Он не мог устоять перед соблазном и решил рискнуть. Подглядывать — ведь не запрещено, верно?

— Дорогой мой Ровер, твои попытки нанести удары кажутся мне настолько несостоятельными и безвкусными, что вызывает у меня чувство сочувствия, — произнёс Скар с искусственно накинутым оттенком отчаяния в голосе, в то время как его лицо снова окуталось в знакомой ему патетическую улыбку, которая словно бы отражала его внутреннее настроение, — давай-ка начнём наше танцевальное представление?

Сильные руки Скара сжимали обнаженные мягкие бедра, но не предпринимали никаких попыток заставить двигаться, дабы унять жгучее возбуждение. Ровер же холодно взирал на играющего с ним в гляделки мужчину, оставаясь при этом в сидящем на чужих коленях положении, и не смел ни одним жестом дать знать, насколько недостаточно приятно пульсировало там, внутри. Ситуация была забавной. Самые близкие враги, прошедшие не один бой, – они не желали сдаваться даже в этой битве за контроль. Так кто же победит?

А потом Ровер слышит треск ткани. — Ты порвал мою рубашку… — А ты сломал мне нос. Два раза! — Новую рубашку… — Он зажил. Ты сломал заново. Дважды! Ровер опасно щурит глаза. — Трижды. Скар осоловело моргает. — Что? И ему тут же прилетает по носу в третий раз.

-зачем ты пришел? -а ты против? -голос Шрама звучит без привычного безумства и азарта.

— Знаешь, почему мотыльков привлекает пламя? Не потому, что они чувствуют свою тьму и пытаются исцелиться в нем, наивно принимая за солнце. И не потому, что огонь кажется красивым и завораживающим. А потому, что сбивает их с толку, и они летят прямо в его цепкие лапы, только чтобы банально сгореть. — И почему они хотят гореть? — Задай этот вопрос себе, когда привяжешься ко мне.

Ровер вспоминает, что когда-то придерживался морали Фраксидуса, и это ввергает его в глубокий ужас. Ровер вспоминает один важный разговор со Скаром, и это пробуждает в нем что-то потаённое и личное, навевающее ностальгию и странную тоску.

— Кстати, ты знал? — прищуренный взгляд Скара блуждал по сидящему на подушках Роверу. — На первом свидании неуместны некоторые, казалось бы, обычные вещи...

Ровер сам не знал, почему согласился. Он даже не побоялся потом получить от родителей. Собрался посреди ночи и пошел к своему белобрысому барану, который уже ждал под подъездом.

Сирень красиво цвела за окном кабинета информатики. Пока студенты изучали компьютеры, то Скара изучал сирень. «Если сорвать ветку и засунуть в черные волосы Ровера, то будет ли красиво смотреться?» Это Шань Хэн и хочет проверить.

"...странные какие-то у него сказки", — думал Ровер, ритмично ударяясь лицом о изношенную стену полуразрушенной хижины в заброшенной деревне.

- Что, не рад мне? - А в чем тут радость? - Ну.... Например в том, что судьба вновь сводит нас вместе и мы можем поговорить без посторонних надоедливых мошек. - тянет сначала Скар, под конец довольно улыбаясь и ближе наклоняясь к чужому лицу.

Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

Ровер, Ровер, Ровер. Фролова все чаще начинала произносить это имя, а Скар все чаще сжимал руки в кулаках, стоило его услышать. Он не любил перемены в жизни, но, стало быть, стоило смириться с этими… этим всем, и дать их общей, несогласованной игре, идти своим чередом.

Холодный душ или горячий душ? Брант предпочитает другой вид.

Брант приглашает Ровера на свидание, но, конечно, это был бы не Брант, если бы это не было представлением. Ровер быстро понимает, что грандиозная театральность Бранта — всего лишь повод его беспощадно дразнить.