Слишком много в их жизни было грубого секса. Сегодня аль-Хайтам, как и Кавех, тоже немножечко пьян и, по всей видимости, станет инициатором самого незабываемого секса в их жизни. Кто бы мог подумать, что нежность и ласка могут так возбуждать, а пьяные признания во время секса - сводить с ума и заставить Хайтама принять самое необдуманное решение в своей жизни. Пожалеет ли он об этом? Ох, уж это вряд ли...

— Ты не можешь просто так взять, войти сюда, и предложить мне заняться сексом. Себя слышишь вообще? — Это сугубо научный эксперимент. Ничего больше.

Монотонная тишина приятно ложилась на слух.Кажется...Кавеха снова нет дома.

— Слышал, секс тоже сжигает калории. Представь, как бы ты растолстел, не занимайся им регулярно. — Ну давай тогда буду спать с тобой, а не бегать. С утра за мной и собаки уличные погнаться могут. Целее буду. — «Целее», говоришь...

Через полчаса Аль-Хайтам вернётся домой, и Кави должен быть в полной боевой готовности к моменту, когда тот перешагнет порог. Да пошло оно всё. Проще и вовсе съехать, чем снова препираться с Аль-Хайтамом. Если начать собираться прямо сейчас, он успеет сложить кое-что из одежды и художественные принадлежности, хотя бы всё самое необходимое. Так? Так. Кави кивает сам себе, поднимаясь с дивана. | Кави случайно заканчивает звонок словами «Пока, люблю, целую!»

Иногда проблемы захлёстывают его с головой, и Кавех пьёт в темноте своей комнаты, пытаясь забыться. Забыться не получается, но он продолжает, не в силах остановиться, потому что ему больше не за что уцепиться. Иногда ему кажется, что он обречён плакать в одиночестве, боясь издать лишний звук, что это никогда не закончится. Но только не в этот раз.

На турнире Кавех признается, что очень не любит, когда трогают его волосы. Нехорошие воспоминания из детства, теряется идеальность образа, нежелание лишней тактильности... Причины звучали убедительно. Но у одного человека оказывается гораздо больше прав.

— С чего ты взял, что я ненавижу тебя? — Что? — Кавех спрашивает истерично, почти с вызовом, поднимая голову от неожиданности этого вопроса, но лицо Аль-Хайтама абсолютно не меняется, будто не перед ним Кавех частично обнажил душу, будто не перед ним расплакался. — Ты сказал, что я тебя ненавижу. Это не так, — повторяет Аль-Хайтам ровно, и ничего в его позе не меняется, даже волос из причёски не выбивается.

То, что Кавех с порога заедет ему металлической ложкой по лбу – Аль-Хайтам точно не ожидал.

Кавех переживает, но совсем не знает, как об этом сказать.

В таком духе проходят их дни. Аль-Хайтам возвращается из Академии злой и приставучий, Кави продолжает изображать саму невинность. Тигнари бесстыдно хихикает в кулак при встрече.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

После очередного обеда с Кави компания решает поспорить, когда они с Аль-Хайтамом наконец сойдутся. «Три месяца. Десять тысяч моры», – делает свою ставку Сайно. «Всего три? Восемь, – ухмыляется Дэхья, – та же сумма». «Два года и десять монет моры?..» – подаёт голос Коллеи. «Тоже десять тысяч, а вот срок... – Тигнари нанизывает очередной гриб на вилку. – Примерно никогда».

Авантюрин не верил в родственные души. Его родители приходились таковыми друг другу. Писали на коже послания о том, где сегодня можно было достать еды, справлялись о самочувствии во время болезней и обсуждали, нагрянут ли завтра пятидесятиградусные морозы или чего похуже. Куда это их привело?

Кавех задумывается о том, почему люди хотят детей, Аль-Хайтам задумывается о том, что такое семья, Веритас думает, что приют предпочтительнее новых усыновлений - здесь от него не откажутся.

- Хайтам, будь добр, катись в Бездну отсюда, - обречённо выдохнул Кавех, понимая, что от пиявки в наушниках уже не избавиться. – Есть такая штука, как личное пространство, и если я не хочу тебя в этом пространстве видеть, то тебе лучше уйти. Вас на Хараватате совсем не учат основам психологии? - Нас учат распознавать тех, кому нужна помощь, - аль-Хайтам посмотрел на него исподлобья, одаривая долгим, серьезным взглядом. - И сейчас я вижу, что она нужна тебе.

Наверняка не стоило бы приравнивать человека к житейским мелочам. Порой присутствие Кавеха было незримо, но ничто еще Хайтам не ощущал так же ярко. Ранее секретарь соотносил это с излишней суетой и шумом на периферии слуха, возможно — с ночными беседами за чашкой чая, солнцем в — и без того золотых — волосах, белыми рубашками в грифельных пятнах. Но сейчас, представляя, как окончательно растворится в доме аромат падисары, пришло осознание: было же что-то помимо этого?

Кавех привык к такой жизни: празднества, бесконечное число прекрасных женщин, вино и никакой ответственности. Но всё изменилось, когда в его жизни появился он — признанный гений и его вечная зазноба с Хараватата. История об эмоциональном взрослении человека. О таких необъяснимых вещах, как дружба, любовь и чем-то сложном, выходящем за рамки этих простых слов.

Аль-Хайтам до сих пор не мог определить, что за чувство поселилось в его груди — тяжелое, всепоглощающее, непредсказуемое, когда речь заходила о Кавехе. Ему хотелось вскрыть себя и расколоть ребра на мелкие кусочки, вынуть их и заглянуть внутрь сердца, чтобы наконец узнать, что — или кто — здесь живет. Соулмейт AU, где Аль-Хайтам чувствовал скользящие по его коже призрачные прикосновения своей родственной души, в то время как Кавех не чувствовал почти ничего.

just кавехайтамовское кофешоп!AU или история о том, как Кавех устраивался в «AsalRuhi» на должность бариста с четкой целью не привязываться к чему бы то ни было, потому что думал, что это станет лишь временной подработкой на годы студенчества, a увольнялся с вагоном привязанностей, внутренних диссонансов и осознанием того, что задержался непозволительно долго для чего-то столь непостоянного и ненадёжного.