Скар в очередной раз решил позвать Ровера на то, чтобы поговорить с ним о своих чувствах. во что же перерастет обычный диалог с попыткой признаться Роверу?

Только встав под горячие струи, Ровер позволил себе расслабиться, веки опустились, чувствуя, как поток воды градом катится по лицу. Чужие руки мягко обхватили талию, неторопливо поднимаясь выше к рёбрам. — Я соскучился, — выдохнул Скар ему в самое ухо.

А потом Ровер слышит треск ткани. — Ты порвал мою рубашку… — А ты сломал мне нос. Два раза! — Новую рубашку… — Он зажил. Ты сломал заново. Дважды! Ровер опасно щурит глаза. — Трижды. Скар осоловело моргает. — Что? И ему тут же прилетает по носу в третий раз.

— У меня проблемы со сном. Каждую ночь я страдаю, потому что я не могу уснуть. Во мне столько энергии, что её некуда девать, — положив голову на плечо Ровера, Скар громко вздохнул, — помоги мне уснуть.

Ровер вспоминает, что когда-то придерживался морали Фраксидуса, и это ввергает его в глубокий ужас. Ровер вспоминает один важный разговор со Скаром, и это пробуждает в нем что-то потаённое и личное, навевающее ностальгию и странную тоску.

Моралфагам не читать

— Знаешь, почему мотыльков привлекает пламя? Не потому, что они чувствуют свою тьму и пытаются исцелиться в нем, наивно принимая за солнце. И не потому, что огонь кажется красивым и завораживающим. А потому, что сбивает их с толку, и они летят прямо в его цепкие лапы, только чтобы банально сгореть. — И почему они хотят гореть? — Задай этот вопрос себе, когда привяжешься ко мне.

ему не хотелось, чтобы их встреча превратилась в скучный обмен словами и простым повторением реплик друг друга.

-зачем ты пришел? -а ты против? -голос Шрама звучит без привычного безумства и азарта.

"...странные какие-то у него сказки", — думал Ровер, ритмично ударяясь лицом о изношенную стену полуразрушенной хижины в заброшенной деревне.

- Что, не рад мне? - А в чем тут радость? - Ну.... Например в том, что судьба вновь сводит нас вместе и мы можем поговорить без посторонних надоедливых мошек. - тянет сначала Скар, под конец довольно улыбаясь и ближе наклоняясь к чужому лицу.

Солярис-3 была пережившей два конца планетой, которая приняла его, Ровера, упавшего из Эфирного моря на разрушенную землю, как кого-то знакомого. Не помнящий собственного имени, он вспышками воспоминаний поглощал окружающую живность и растения. Люди были для него пустыми оболочками. Незнакомцами. Но человек со шрамом и сумасшествием в глазах являлся другим. Вопреки всему, Скар, безумный в своей заинтересованности к нему, был почему-то... своим.

Сирень красиво цвела за окном кабинета информатики. Пока студенты изучали компьютеры, то Скара изучал сирень. «Если сорвать ветку и засунуть в черные волосы Ровера, то будет ли красиво смотреться?» Это Шань Хэн и хочет проверить.

«Найди меня, если посмеешь, Ровер. Мы так и не закончили наше свидание. — Скар»

Скар медленно приблизился к щели, через которую можно было взглянуть на Ровера. Он не мог устоять перед соблазном и решил рискнуть. Подглядывать — ведь не запрещено, верно?

Ожидая выступления на музыкальном шоу, Ровер сталкивается с последним человеком, которого он хочет видеть.

— Кажется, новая игрушка появилась не у тебя, — голос Ровера звучит прямо возле его уха, — а у меня.

он думал что Шрам прекратил свои попытки переманить его на свою сторону

Ровер, Ровер, Ровер. Фролова все чаще начинала произносить это имя, а Скар все чаще сжимал руки в кулаках, стоило его услышать. Он не любил перемены в жизни, но, стало быть, стоило смириться с этими… этим всем, и дать их общей, несогласованной игре, идти своим чередом.

он подставился под удар.