Укрываясь одеялом на скрипящей старой кровати в чужом доме в неизвестной стране, Хейзел тихо надеялась на то, что в конце концов Том сделает правильный выбор. Кроме этой надежды, ей больше ничего не оставалось. Однажды она решила пойти за ним до конца.

Иногда жизнь может сделать крутой поворот, позволяя выбраться из зоны комфорта, и открыть свое сердце на встречу с новыми эмоциями. Элири просто двигалась за мечтой, желая стать учителем Хогвартса, а по итогу обрела намного большее, чем было задумано.

Кто бы мог подумать, что моя Ева, моя милая, ангельская и чудесная Ева раньше страдала? Том узнает о шрамах девушки и вместо того, чтобы презирать её или смеяться, решил излечить нежную душу по другому

Я клянусь.

Клара любит Тома. Со всеми его маниакальными наклонностями, иррациональными страхами, желанием власти и безумными идеями. Том любит Клару. Даже с этими мёртвыми глазами, постоянным запахом крови, ледяными прикосновениями и просвечивающим на солнце телом.

Она любила запах моря, а он любил её

Ты часто замечаешь на себе взгляд своего молодого профессора по ЗОТИ, к которому ты неравнодушна. Взаимны ли эти чувства?

Поцелуй утоляет жажду бессмертия. © Рамон Гомес де ла Серна

Встреча двоих одной летней ночью.

Как только Том начал спускаться в Тайную комнату, он понял: что-то неладно. >Oidhre — наследник.

Сокровище Тома Реддла.

— Ты что, переживаешь за жалких людишек? — Представь себе, да! — А за себя? За себя ты не переживаешь?! — Нет. Кого жальче может быть влюблённой и полной доброты душе, себя или других? Открывают ли чувства те, кто не уверен в том, что их примут, и как реагируют на такое тёмные лорды, по мнению драббловщиков-флафферщиков?

В первый день он увидел в ней ангела, но за свою жизнь Том так ещё не ошибался.

— Я же говорил, что не стоит ловить зверя, если не хочешь быть съеденной им… — он скалится. — Ты не зверь, я ошибалась, — одними губами произносишь ты и видишь в его чёрных, как и душа, глазах интерес. — Ты — чудовище. — Ну, если ты уже знаешь, что я — чудовище, то можно не тратить время на объяснение своих чудовищных поступков.

Все не так, как кажется на первый взгляд.

Из сотен убийств было только одно, о котором он сожалел...

Наверное, стоит сказать: «Прощай, жизнь». Но мне не хочется. Я хочу жить.

В мире, в котором однажды что-то пошло не так (а возможно, наоборот, вернулось в нормальное русло), жили-были мальчик, которому так и не пришло в голову стать Тёмным Лордом, и девочка, которую выселили из Поттерианны по обвинению в сьюшности.

Она, должно быть, совсем спятила, раз позволила себе забыть, что Том Реддл никогда не жил по чужому сценарию.

Ловишь его пронзительный, изучающий взгляд на себе и… горишь. Он больше не тот вечный, окутывающий тебя холод, он — огонь, пламя преисподней, что сжигает заживо, берёт то, что ему нужно, не оставляя после себя ничего. — Т/И! — он смотрит с надеждой, но такой бесцветной, такой бесчувственной, что невольно сомневаешься, искренен ли он? — Помоги мне построить новый мир, и я вознесу тебя так высоко, что ты станешь богиней! Усмехаешься. Зачем тебе Олимп, если он в Подземном царстве?