Хуа Чэн наклонился к Се Ляню, который, прогнувшись над бильярдным столом, сосредоточенно сжимал кий в руках. Над ухом принца раздался низкий бархатный голос Князя демонов: — Гэгэ, давай я тебе помогу.

Уже давно прошёл тот период, когда хотелось водить Наследного принца за ручку, робко целовать, и тут же отстраняясь держа дистанцию. Сейчас хотелось просто вжать его в кровать и окрасить невинное тело принца в непристойные оттенки. Хотелось словно художнику, исписать чистый лист бумаги.

К сожалению, Ци Жун не тот человек, которому Се Лянь хотел бы открыться. Эта мысль немного отрезвила. Он осознал, что сидит на полу своих покоев, на его коленях ёрзает возбужденный Ци Жун, а на столе стоит наполовину выпитая бутылка вина. Незаметно подкралось чувство вины. Оно будто бы поджидало за углом, и стоило Се Ляню немного выйти из пелены дурмана, как вина медленно подобралась к горлу. Неужели он использовал брата?

Ци Жун предаётся мечтаниям о том, чем займётся, когда станет Непревзойдённым.

Все думают, что Фэн Синь — альфа. И у них нет причины сомневаться в природе этого громкого, агрессивного и сильного Бога Войны. Зачем? Да и не то чтобы есть желание расследовать этот вопрос. Вот только все ошибаются. А Му Цин однажды обнаруживает омегу, соорудившего гнездо из его одежд.

— Так и что тебе надо? — спросил Фэн Синь наивно: так, сука, наивно! — Я проиграл спор, хорошо, так и что ты от меня хочешь? Или: Фэн Синь совершает несколько ошибок (и ни одна из них не случается по его вине) и зарекается никогда больше не спорить с Му Цином.

– Не думал что скажу тебе это, собаки кусок, но я скучал –

Лан Цяньцю ненавидит Лазурного фонаря в ночи, но очень любит своего приемного сына. С помощью одного хитрого советника он решает наладить отношения, но все заходит намного дальше, чем планировалось изначально.

В наши дни легенда в Царстве смертных рассказывает о том, как Восточный Бог Войны накормил кровожадного Лазурного Фонаря своей собственной плотью, чтобы свирепое Бедствие больше не причинило вреда людям. В этой легенде, к счастью, не упоминается, что это кровавое жертвоприношение обычно происходит в спальне, и когда они оба находятся в более или менее горизонтальном положении.

В духовной сети общения всплыло сообщение: «Лазурный фонарь учиняет беспорядки вблизи земель Его Высочества Тайхуа. Сердечно просим его взять ответственность». Послышался коллективный изумлëнный вздох.

Сань Лан мог гордиться собой, потому что он единственный омега, на которого тело Се Ляня отреагировало так, как и полагало альфе.

Толпа внимательно наблюдала, ожидая момент смерти Старейшины Илина. Солдаты уже предвкушали пиры в честь победы над злом. Но неожиданно над телом, что уже было на грани смерти, вознёсся столп света, предвещая вознесение. Открыв глаза, Вэй Усянь не понимал, как он оказался в месте с замками, у которых золотые крыши. Осмотревшись по сторонам, он увидел давнего друга Не Хуайсана, тот смотрел на него с удивлением. - Чего так смотришь? - Твои волосы, почему они белые? - Что? О чём ты?

Проблемы попаданки. От истерики из-за осознания себя в другом мире, до составления плана побега на другой континент.

Что будет, если на стороне Се Ляня будет кто-то еще кроме Хуа Чэна? А учитывая ретроградную удачу принца, то нет ничего удивительного, что это будет демон. И не простой, а целое Бедствие)

Ци Жун - Лазурный огонь в ночи, ярко смеющийся и укутанный в изумрудный шелк. Двоюродный брат наследного принца Сяньлэ. Почти несравненный демон. У него могли быть дурные предпочтения, ужасная репутация и печальный конец. ...Однако однажды что-то пошло не так.

Хэ Сюань разглядывая свое лицо в отражении видел глаза цвета золота, густые чёрные волосы и типичное лицо китайца И больше в его памяти не всплывали ни голубые глаза, ни вовсе лицо той девушки которой он был Вспомнить было нечего

Ши Уду почти идеально скрывает свои чувства, пока не взрывается, а Пэй Мин умеет этим пользоваться.

Девицы, постоянно окружавшие Пэй Мина, вызывали лишь глухое раздражение.

Ши Уду и не думал, что его подкаты окажутся настолько действенными. Ши Цинсюань и представить не мог, что невинная шутка зайдет так далеко. Пэй Мин даже мысли не допускал, что целовать мужчину окажется так приятно. Мин И даже предположить не мог, что не ржать бывает так тяжело. А пранк и не знал, настолько он может выйти из-под контроля.

– Цинсюань! Ты опять нарядился в..! Цинсюань! Что, мать твою, здесь происходит?! – В комнату неожиданно ворвался разъяренный Повелитель Воды, но его гнев сразу сменился на недоумение при виде открывшейся ему картины.