— Ваши отношения так и не переступили порог дружбы? Нотт впервые за очень длительное время поднял взгляд на врача. Бровь изогнулась в недоумении. — Вы вообще слушали меня?

— Привет. Проживая один и тот же день больше двадцати лет подряд, Тео был не один. Рядом с ним находился Драко, крепко сжимающий его ладонь в своей. — Привет.

Драко влюблён в свободу, а Теодору она надоела, и он влюблён в Драко.

Ходят слухи, что по темени Астрономической башни бродит призрак, который никогда не подпускает к себе людей, и его слышат только те, кого он считает достойным. Но доселе никому не удавалось услышать даже его тихого шёпота. Никому, кроме мальчика, желающего разделить с кем-то своё одиночество.

— Зачем ты это сделал? — вопрос срывается раньше, чем я успеваю себя остановить. — Сделал, что?        — Прислал приглашение.        Я заинтересованно смотрю на него, почти заискивающе, будто смогу разгадать его. Всегда разгадывал. — Ты мой друг, — говорит он, так словно действительно пытается в это верить. Короткий смешок срывается с моих губ.       — Мы никогда не были друзьями, Драко, — и, прежде чем он успевает что-то вставить, я говорю, — Между нами всегда был, как минимум, секс...

«— Я буду твоим зенитом, чтобы ты никогда не забывал, как дорог нам. Как дорог мне, Драко…» Пьяный поцелуй лучшего друга по сей день обжигал губы Малфоя. — Встретимся в следующей жизни?

Ему хочется сказать в ответ, как сильно тосковал он сам. Как тысячи писем за эти два месяца поглотил огонь камина, оставляя те неотправленной кучей пепла. Как алкоголь притуплял ощущение тоски, склоняя кудрявую голову в беспокойный сон. Вместо этого Тео прижимается ко лбу Драко, потому что любые слова кажутся ему никчёмными. Обычной пылью, затерявшейся где-то на полках его сознания.

Отец говорил, что время, как песок, неумолимо быстро бежит сквозь пальцы. Я до сих пор не понимал этого, но теперь все предельно ясно. Время бежит быстрее, когда оно заполнено пустотой. Жизнь не имеющая смысла проскальзывает, словно поезд , который не останавливается на своей станции. Для того, чтобы это понять мне понадобилось около двадцати лет. Отец изо дня в день твердил: «Лучший подарок — это время. Ведь его мы не сможем вернуть.» Для меня эти слова стали почти пророческими...

Драко решает, что в этом году устроит Тео идеальный день рождения. Только вот он и не подозревает, на какие жертвы ему придётся для этого пойти…

— Мы проживаем последнюю секунду.

Тео пытался побороть это чувство. Пытался забыть, пытался вылечить, но ирисы внутри рвали все на части, оставляя шрамы на теле. Он напоминал ему тот самый шрам, от которого хочется избавиться, уже не болел, но постоянно напоминал о себе, просто своим присутствием на теле. Так было и с ирисами...

Драко всегда говорил, что находиться рядом с Аркой смерти — опасно.

Когда бабочка прорывала его кожу, оставляя от той лоскутки и рваную рану, Тео не сдержал крика. Дрожащими руками он прикрыл дыру с льющейся из неё кровью, наблюдая за тем, как одна из его убийц порхает по комнате, а после садится на постель Драко. Будто чувствовала, благодаря кому появилась на свет, и тянулась к виновнику. Песочные часы отсчитывали оставшееся время, каждой крупинкой вынося приговор, не подлежащий рассмотрению и оправданию.

- Ты не понимаешь! - воскликнул Нотт. - Мы сейчас всё это обсуждаем так, словно... - Словно что? - прищурилась Паркинсон. - Словно у меня есть шанс...

Когда он подойдет к кассе и протянет пачку сигарет, въедаясь в лицо серыми, как грозовые тучи, глазами, Тео, переборов шипящее внутри лимонадом волнение, попросит у него документы и узнает его имя и приблизительный возраст. Драко Малфой, двадцать три года. Чего Тео не узнает – ранящий факт, как долго ему двадцать три. Но без этого не было бы этой истории.

Из всех городов Тео выбрал для учёбы на магистра именно Лондон, однако его погубила отнюдь не тяга к знаниям. Это был кофе.

«Всё хорошее когда-нибудь заканчивается», — этими словами Тео впервые описал не событие, а целую жизнь.

с тобой рядом так холодно, и это меня убивает. но ещё больше меня убивает то, что я больше не рядом с тобой.

И сейчас, наслаждаясь прикосновениями любимого и такой приятной тишиной, нарушаемой лишь треском камина, Теодор надеялся, что Люциус Малфой никогда не использует маховик, чтобы воскресить Лорда Волдеморта.

- Повешу ее в гостиной Гриффиндора. Это будет смешно! - Ахаха, умеешь же ты мне поднимать... - Поднимать что, прости? - ...