В большинстве случаев, когда он улыбался или даже смеялся рядом с ним — он делал это искренне. А может, просто ничего другого и не могло с ним случиться. С ними обоими.

почему-то аня уверена, что танечка хранит слёзы каждой своей ручной собачки в стеклянных флакончиках с фотографиями-виньетками, в резной шкатулке, которая открывается лишь ключом от танюшиного сердца.

Шелленберг — прирождённый разведчик, привыкший легко читать людей. Штирлиц со своими таинственными, задумчивыми и невыразимо грустными глазами ставит перед ним сложную, но невероятно увлекательную задачу.

Прошлое настигает Ваймса, когда ему приходится сопровождать патриция в ходе поездки в Убервальд

Уильям фыркает: – Сколько лицо не бели, лягушка останется лягушкой. – Очень смешно, – сухо отвечает Пьер, ближе наклоняясь к зеркалу. С глубокими шрамами по всему лицу, он действительно был похож на большую уродливую жабу. – Иди к чёрту, Уильям.

Шелленберг замечает, как устал и измучен Штирлиц.

Этого студента с филологического факультета и третьего этажа общежития по совместительству побаивались и студенты, и даже преподаватели, стараясь лишний раз ни о чём не спрашивать и обходить стороной. О нём ходили такие жуткие легенды! Что, мол, его кожа настолько холодна, что руки для согреву он опускает в кипяток... С ним свободно общалась лишь интеллигентная староста группы, два его товарища-соседа по комнате и новенький студент по обмену со странной кличкой Сигма, у которого не было выбора.

Короткая зарисовка на тему отношений двух известных в Москве и за ее пределами общественных деятелей. Один день из 2012-го __ Прим.: у нас тут незапланированное расширение работы из зарисовки в миди 😼

Лорда мне почти подарили. Почти перевязали ленточкой и вручили на Новый год. Во всяком случае, я так воспринимаю его появление в нашей жизни - такое резкое и неожиданное. Мы даже не успели возмутиться столь наглому вмешательству в наше существование. А он уже был с нами. Был нами. Частью нас.

Украшений Саша не носит, но, как помнит весь район, Сашу украшают шрамы, к зиме поселившиеся ещё и на шее. Декабрьской ночью он, потрёпанный и разорванный, вломился в дом, но не к себе, а к Роме. Говорят, следы от тающего снега мешались с кровью и в подъезде можно было по алым каплям выследить, к кому побитый пёс пришёл скулить. Рома сам хотел его убить, сам бы не глядя придушил, если бы не вид Шуры, не голос, не взгляд его.

Техас, 1985 год. Тайлер Донован - солдат, побывавший во Вьетнаме и горячих точках - спустя восемь лет возвращается в Саладо к отцу и младшему брату. Весь город оброс слухами и сплетнями о заразной семейке из покосившегося дома. Волей случая Тайлер знакомится с загадочным Чарльзом, и судьбы обоих переплетаются между собой.

А потом он и вовсе пропал. Со мной практически не виделся и на звонки отвечал через раз, зато мог позвонить глубокой ночью и нести совершенно пугающую чушь. Говорил, что кровь у него не красная, как у всех и меня в частности, а колючая; что волосы его на самом деле наоборот растут — не из корней, а корнями вниз, и понимай ты это как хочешь. А ещё, что если в глаза долго смотреть, то можно там двери увидеть, а в чьи глаза — так и не говорил.

Серёга обещал себе, до рези в глазах вглядываясь в голубое небо, что если - когда - Маэстро вернётся, он обязательно расскажет ему. Потом обещал, что скажет, когда пересилит себя и перестанет быть трусом. Обещал, что обязательно скажет. Жаль только, что обещания исполняются не всегда.

На Бродягу все-таки надели браслет, но никакая техника рядом с ним (и тем более на нем) долго не работает. А кому еще разбираться с очередной нерешаемой проблемой, как не Бруту?..

— У нас с тобой на сегодня ещё упыри, пара кикимор и, если сунется, полудница, — буднично произносит Саша, ласково заправляя прядку Яру за ухо. — Добро пожаловать в Погоню. Будет весело. Ярик ему верит. Будет действительно весело.

На лениных рыжих волосах снежинки оседают белой шапкой. Красиво. На накрашенных губах капельки растаявшие. Тоже красиво. Вере хочется плакать. [сборник]

Почему Понтий Пилат пидорас грёбанный (хоть и не гей), а Иешуа, хочет он себе в задницу член или нет, всё равно его получит.

Когда боишься быть отвергнутым, гораздо проще рассказать о чувствах не напрямую.

Как там говорят, участь старшего ребенка? Поверьте, Джонатан не понаслышке знал, какого это — быть старшим.

Они молча стоят вот так и смотрят друг на друга. Изучают лица, скользят взглядами по волосам, глазам и губам и вряд ли думают о чём-то конкретном. Стив думает о том как же всё это странно, Джонатан, наверное, думает о том, чтобы достать ещё одну сигарету.