птице!au, в которой Авантюрин хочет попробовать настоящий взрослый секс.

У Авантюрина тело покрыто шрамами.

Авантюрину очень идёт зелёный. Особенно когда из одежды на нём — одно лишь зелёное ципао, которое он нервно сжимал влажными руками.

AU в сеттинге древней Греции, где Веритас Рацио — уважаемый мыслитель, а Авантюрин — его раб.

"Тебе пиздец" — гласило всплывшее сообщение на экране мобильника. Не очень приободряюще перед экзаменом по предмету, на который Авантюрин ходил в этом году примерно ноль раз и в глаза не видел препода.

Авантюрин просит Веритаса не разочаровывать его, и именно в этот заезд, кажется, сама Треокая Гаятра обернула всё с ног на голову. Наверное, только поэтому чуть позже Авантюрину придется дать обещание.

Авантюрина вновь посещают кошмары, но лучиком надежды является Веритас.

Некоторым преподавателям надо проверять свой стул, чтобы не сесть на подушку-пердушку, а другим нужно проверять под столом, чтобы им не отсосал наглый студент.

Авантюрин считает себя недостойным любви. Обожания и пошлых взглядов – да. Любви, ласкающей каждую клеточку тела – нет. Впрочем, он так считал до тех пор, пока не встретил Рацио.

О том, на что надеялся Веритас в реальности, пока Авантюрин оставался один на один со смертью во сне.

Когда над головой по очереди быстро раздаётся два металлических щелчка наручников, Авантюрин вздрагивает. С лица уходит уверенность, а улыбка тухнет.

— Не приплетай в межличностные отношения КММ, наша сделка строго контролировалась только моими желаниями, — Авантюрин слегка поддался вперёд и легким движением вытянул из-под мехового плаща спрятанный поводок, покорно протягивая его бесстрастному оппоненту, — а моим желанием, в свою очередь, был именно ты, доктор.

Под пальцами слышны тихие вибрации, Авантюрин приоткрывает слегка губы, и по горлу прокатывается заглушенное «мр», смешиваясь с гулко стучащем сердцем под ладонью. Авантюрин дышит ровно, старается контролировать эмоции, но мурчание резво отзывается на ласку, поддаётся мгновению, заставляя Веритаса зажмуриться. – Эоны, как же ты прекрасен, – с присвистом выдыхает Рацио, и его шёпот кажется слишком громким.

Из всего многообразия общажных звуков Авантюрин умудряется неожиданно для себя вычленить новый, ранее им не слышанный. Звук, который хочется услышать ещё раз, желательно громче, ближе и адресованный конкретно ему — стон Рацио.

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.

Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.

Авантюрин предлагает весьма выгодную по меркам КММ сделку: они вместе идут этим вечером в бар, и он в конце концов оставляет Рацио в покое.

— Вы позвали меня... ради своего «перформанса»? — Решил, что в прошлый раз мы разошлись не на лучшей ноте. Хоть вы и оставили мне приятное пожелание. — А ваше «ответное» — вы в бокале с ликёром?

Аль-Хайтам и Кавех долго шли к тому, чтобы по-настоящему называться семьей. Теперь у них появился сын Веритас, оказавшийся маленьким гением, которого очень непросто воспитывать.

Когда верёвки крест-накрест обхватывают его грудь, Авантюрин почему-то ждёт, что следующий виток ляжет вокруг шеи. Но этого не происходит. Или о том, как Рацио и Авантюрин окончательно ставят точки над и в вопросе о доверии