В марте все тело сводит в каком-то непонятном желании и страсти, в каких-то надеждах и в какой-то атмосфере «здесь и сейчас». Март действительно завораживающий. Особенно, когда ты по уши и до оцепенения влюблен...

— Я больше не хочу...быть игрушкой. Дазай сказал мне, что я такой же человек, как и все! Как и он, как и Гоголь, как и...как и Вы! Разве живой человек может быть чьей-то собственностью? – Достоевский, не мигая, смотрит на своего подопечного нечитаемым взглядом, и в неуверенных движениях того начинает сквозить негодование, а аккуратные брови сдвигаются к переносице.

Иногда посиделки на кухне под звук питерского дождя оказываются самым ценным воспоминанием.

Основано на короткой ролке с одним, на самом деле очень милым, Фёдором. Представлено 2 части с разными концовками, выбирайте одну из двух или ознакомьтесь с обоими!!

Он изначально создавал его по идеалам. Сразу придумывал таким, каким хотел...

Федор Достоевский — парень, появившийся в Рэйксторе не случайно. После нескольких лет побега от прошлого, он вырастает убийцей и становится одним из преступников в мегаполисе. Все немного меняется, когда воспоминания о брате начинают лезть в голову благодаря одному человеку. Сигма — беспризорник, которого Федор находит случайно и забирает домой. Парень продолжает сражаться, скучая по старшему брату, пока Сигма старается понять свои эмоции и мысли. Что же будет ждать этих двоих в портовом городе?

Сигма нахмурился, и резко вскочил, оглядываясь и тяжело дыша. Он в растерянности смотрел в потолок, а потом встал на ноги. - Я узнал! Я всё знаю! Дазай! – у парня приподнялись брови, напротив Сигмы стоял Достоевский, дьявольски ухмыляясь. - О, проснулся, славный малый. Ну, как спалось?

Сладкий аромат любимого занятия сменился на более приторный смрад лжи. Как долго тайна одного знаменитого парфюмера будет держаться на дне, зарывшись в золотистый песок роскоши и не всплывая? Правда ли, что только человек, испачкавший свои руки чужой кровью, не имеет собственного запаха?

даже если мне повезёт и в моей руке будет туз, в твоей будет джокер.

Федор рассказал ему всё. Возможно, он лгал. Разве не всё с ним было ложью? Все, что он когда-либо говорил Сигме, каждое мгновение, проведенное в присутствии друг друга, не было ли все это ложью? Но это не было. Сигма знал это и не мог лгать себе. Правда открылась ему окончательной и неумолимой, и каждое слово было как нож в сердце. — Ты понимаешь? — ужасающе нежно спросил Фёдор.

Вечер, воспоминания и музыка на виниле.

Ведомо вампирам утешение, если черный дар их — бессмертие?

И что, что его ангел влюблен в другого человека? Да и человека ли? Не более, чем жалкий грешник. Он даст ему больше, чем это ничтожество.

—Тебе не хотелось бы иметь дом? Сигма медленно поднимает замученный взгляд. Возле стены, напротив него, стоит темная фигура. Её лица практически невидно. Он прищуривается, пытаясь разглядеть незнакомца. Шестое чувство молит его как можно скорее бежать отсюда — тело помнит боль недавних, не самых приятных событий.

Оглядываясь по сторонам, Достоевский щурится и встречает на их пути преграду в виде старого забора, а Сигма хлопает глазами и замечает щель, к которой его ведёт Фёдор, заметивший спасение первым. — А ты уверен?.. Может не стоит? Схватившись за чужой рукав и упёршись пятками в землю спрашивает Сигма.

—Учиться.—отдаляя кружку от лица, отвечает Сигма и неуверенно тянется за печеньем.—На филологическом факультете... Фёдор на мгновение останавливается и медленно поднимает глаза, удивлённо смотря на парня, чем застаёт его в расплох.

Простудная пора, сплошь разочарованье, говоря пушкинским ямбом, но сегодня утро, затерявшееся в фацетах стакана, встречало солнцем теплее обычного. Четверг, вторая пара (не забыть зонтик), философия и преподаватель с темными лоснящимися волосами и глазами великолепного сливово-винного оттенка.

ГРАДАЦИЯ (от лат. gradatio — постепенное повышение), в узком смысле слова — цепь анадиплосисов, в широком — всякая цепь членов с постепенным нарастанием значимости.

Они танцевали. Но этот танец был предвестником смерти. Сигма чувствовал это.

ГИПЕРБОЛА (от греч. hyperbole — преувеличение), стилистическая фигура или художественный прием, основанный на преувеличении тех или иных свойств изображаемого предмета или явления. Гипербола является художественной условностью; вводится в художественную ткань произвольно для большей выразительности; характерна для поэтики эпического фольклора, для поэзии романтизма и жанра сатиры.