Шэдоу приставляет дуло пистолета к его лбу и обхватывает пальцем курок, намереваясь свершить казнь. Но Соник по-прежнему вызывающе улыбается. Потому что знает — он не сможет сделать этого. Никогда.

Соник выбирает остаться рядом с ним после стольких лет разлуки, до самого конца — даже если этот едкий ментоловый дым был противен ему, даже если придëтся делить на двоих одну боль, даже если в итоге он будет страдать. И когда Шэдоу говорит, что слишком поздно, что он уже получил приговор, Соник отвечает — плевать, избавиться от этих чувств уже не получится.

Соник частенько приглашает Шэдоу отдохнуть вместе в свою хижину, с тех пор, как они стали напарниками — и партнëрами в постели — и этот вечер не становится исключением. Шэдоу снова является к нему на порог, уже зная, что Соник сам поддастся его методу соблазна — что всегда гарантирует желаемое.

Шэдоу всегда нравилось то, что Соник, в силу своего характера, умел чувствовать и принимать — любить — его. А он, кажется, понимал эти чувства немного по-своему. Ему нравились драки: ощущение взрывной волны противоположного хаоса, критический уровень адреналина в крови от переизбытка чувств, самые колкие слова в адрес оппонента и привкус его крови на своих губах. Их схожесть — они были больны обоюдно. Шэдоу это нравилось.

Шэдоу находит Соника в лесу, где тот начинает скрываться, чтобы никто не смог снова увидеть его таким — диким зверем, чей облик нагнетает лишь страх. И тогда Соник говорит, что стыдится себя, но Шэдоу отвечает, что он прекрасен — и спешит немедленно подтвердить свои слова.

Ланселот начинает сомневаться в себе из-за нюансов анатомии, которые уже давно не дают ему понять, кем он должен считать себя на самом деле. И здесь внезапно вмешивается Соник, который одаряет его своими чувствами и вниманием, беря на себя ответственность решить эту проблему раз и навсегда — постепенно убеждая Ланселота в том, что он особенный.

— Ты так близко, но почему я чувствую себя так далеко от тебя? — Шэдоу спрашивает привычно холодным, но искренне заинтересованным тембром — и вскидывает голову вверх, устремляя взгляд в тëмно-синее ночное небо, обсыпанное неисчислимым количеством звëзд, протягивая ввысь руку с раскрытой ладонью. — Потому что я звезда, — так легко и простодушно, словно это всегда было само собой разумеющееся, заканчивает фразу Соник — и смеëтся, громко и искренне, как он всегда и умел.

Шэдоу тесно жмётся к его телу и касается, нежно, пальчиками сильной персиковой руки — шепчет ласково, прямо на ушко, приглашение — присоединиться. И Соник уже тогда понимает, что это определённо зайдёт дальше, чем просто совместное принятие ванны.

Соник любил их короткие боевые спарринги, любил эти мимолëтные флиртующие взгляды и незначительные, лëгкие прикосновения, когда они находились под прицелом чужих глаз и не могли быть слишком откровенны — суетливыми днями — но скрытая темнотой, непозволительно тесная близость, эти соблазнительно тихие вздохи, несдерживаемый порыв и долгожданная награда со стойким привкусом сладости — совместными жаркими ночами — не могли сравниться ни с чем из того, что они разделяли с Ланселотом при свете дня.

Соник звонил каждое утро, заявлялся невзначай, без приглашения, пытался вытаскивать его из дома — просто хотел быть рядом. А Шэдоу, на грани безысходности, погружённый с головой в работу — разрывался между двух огней, истинно пленённый только одним — синим.

Соник разрезает мечом воздух и срывается дождь. Ланселот падает на колени и окружение застилает туман. Они смотрят друг другу в глаза и понимают — здесь и сейчас каждый сам себе покорен.

Соник никогда не чувствовал чего-то подобного раньше. До тех пор, пока не встретил его — закрытого и отчуждённого чёрно-красного ежа, улыбка которого, раз за разом, заставляла юное сердце Соника вырываться из груди.

Соник считал это затянувшимся ожиданием: тяжёлым, противным, стягивающим невыносимой пеленой напряжения чуть ниже живота, всякий раз, когда он представлял его перед сном. А Шэдоу всегда увиливал. Даже когда герой столь откровенно пытался намекнуть, тесно прижимаясь тёплыми губами к его, бессовестно касаясь запретных точек на теле, когда отстраняясь, горячо дышал в его искусанные губы. Но Шэдоу не принимал этого. И в конце концов, отверженный необоснованно — Соник устал ждать.

Шэдоу выворачивало изнутри от потребности ощущать его своей собственностью. Каждый день он оставлял болезненные следы на столь привлекательном юном теле, затем называя это клеймом, меткой принадлежности, символом владения — по-разному. А Соник до сих пор не мог понять, хотел ли он так обозначить, что тот — лишь его игрушка. Или же скрыто боялся его потерять.

В этот вечер они поклялись всегда быть вместе. Идти до самого конца. И Шэдоу ничуть не сомневался в том, что сделал правильный выбор.

Соник начинает лезть с намёками на секс к мирно читающему книгу Шэдоу, но тот его старательно игнорирует. После нескольких неудачных попыток героя добиться внимания своего возлюбленного, Шэдоу всё же решается и сам проявляет инициативу. По ходу дела, Соник оказывается в весьма непривычном для него расположении — смиренно лежащим под своим партнёром.

Всем ведь хочется расслабиться после тяжёлого рабочего дня, верно? В этом случае, только Соник может помочь Шэдоу достичь желаемого.

Соник любит делать их отношения и совместные моменты, даже мимолётные, яркими и запоминающимися — словно фейерверк. Во всех аспектах и даже если для этого иногда приходится быть уж слишком наглым. И Шэдоу сам каждый раз идёт на поводу его инициативы — своих чувств — позволяя раскрасить их обыденные дни в калейдоскоп ярких красок.

Шэдоу знала и неустанно верила, что однажды настанет день, когда она встретится с ним — своим соулмейтом. Но ежиха даже не предполагала, что при таких обстоятельствах и что её истинным окажется тот, в кого она — случайно — почти въехала на улице.

Соник становится для него надёжным боевым напарником. Ещё с того самого дня, когда их ставят вместе в один отряд и Шэдоу узнаëт в нём того самого наглого парня из своих воспоминаний их случайной встречи. И Соник постепенно ведёт их отношения к точке невозврата, позволяя себе растопить пелену холодного инея, что покрывал его сердце. Шэдоу тогда понимает, что любовь может вспыхнуть даже там, где её совсем не ждёшь — на жестоких полях кровопролития под постоянным риском потерять собственную жизнь.