Рацио ведёт носом по шее сзади, втягивает настоящий аромат тела без лишних парфюмов. От этого ведёт ещё сильнее. — Я только проснулся, док, имейте уважение не трахать меня около раковины, — сквозь тихий стон посмеивается Авантюрин, тщетно пытаясь вывернуться из крепкого захвата. Или хотя бы немного увернуться от упирающегося в бедро стояка.

"Тебе пиздец" — гласило всплывшее сообщение на экране мобильника. Не очень приободряюще перед экзаменом по предмету, на который Авантюрин ходил в этом году примерно ноль раз и в глаза не видел препода.

AU в сеттинге древней Греции, где Веритас Рацио — уважаемый мыслитель, а Авантюрин — его раб.

Авантюрин был рабом, игрушкой, картёжником, но человеком — никогда. Рацио пытается доказать обратное, а Авантюрин осознаёт, что безнадёжно и необратимо влюбился.

Авантюрин считает себя недостойным любви. Обожания и пошлых взглядов – да. Любви, ласкающей каждую клеточку тела – нет. Впрочем, он так считал до тех пор, пока не встретил Рацио.

«Что-то случилось?» – Авантюрин забирает книгу из его рук, откладывает на соседнюю подушку. «Ничего не случилось. – Веритас слабовольно отворачивается. – По крайней мере, ничего, что стоит того, чтобы столь бесцеремонно отбирать у меня материалы для чтения. Верни книгу». Авантюрин ожидаемо не ведётся. Закатывает глаза, отодвигает её ещё дальше и не менее бесцеремонно берёт за подбородок, заставляя повернуться назад. «Врёшь, – делает он убийственно правильный вывод. – Случилось. Рассказывай».

Доктор Рацио уже месяц перед занятиями ходит в одну и ту же кофейню. Он не любит кофе. Всему виной бариста.

Авантюрин был уверен в том, что каждый смотрит на него с презрением. В собственном взгляде его блеск давно пропал, уступив фальшивому фасаду наслаждения и азарта. Он хотел оборвать этот цикл. Утонуть в небытие и покончить со всем. Но однажды проявив доверие, заядлый игрок больше не мог сопротивляться противной судьбе.

Любимое начальство ставит перед ангелом Веритасом Рацио непосильную задачу — вернуть к свету демона Авантюрина.

Вожатые терпели Авантюрина через силу, стадии принятия, перебрасывание ответственности и дыхательные упражнения по методикам Малышевой, но в итоге подключили к процессу именно Рацио, потому что у них тупо закончились цензурные и гуманные методы воспитания.

Авантюрин предлагает весьма выгодную по меркам КММ сделку: они вместе идут этим вечером в бар, и он в конце концов оставляет Рацио в покое.

— Знаешь, — проигнорировал замечание Авантюрин. — Ты мог бы просто сказать, что у тебя стоит на меня с пистолетом. Это и во время нашей первой встречи было весьма заметно.

...но вот беда — в каждую их встречу случается что-то совершенно не располагающее к обсуждениям: Авантюрин у Веритаса в объятиях, бешеный стук его сердца, его прикосновения, собственное возбуждение — до шума крови в ушах. Рацио хорошо знал, что ему делать. Не забывал ни на минуту ни зачем они сюда прибыли, ни какова конечная цель. Но то, что происходило на пути к этой цели, — сбивало с толку до зубовного скрежета. Это Веритас всегда был тем, кто ставит людей в тупик. Не наоборот.

Авантюрин сидит у своей дерьмовой двери своего дерьмового номера, вцепившись в ткань брюк, и терзает до крови губы, пока ноги не касаются чьи-то пальцы. Он вскидывается, инстинктивно пытается отшатнуться, но некуда. Поражённо смотрит на Рацио, который сидит на коленях с комично серьёзным выражением на лице и его очками в руке. Блядь.

"Без того "камушка" авантюрина вы всего лишь сигонийский раб, обречённый на смерть по велению Корпорации", - эти слова попали прямо в больное место и на секунду выбили из колеи обычно скрывающегося под павлиньей маской Авантюрина. Но он (вроде бы) знал, что делает, так что наплевав на конфискованный багаж, просто отправился забирать Пенаконию обратно КММ. Что ж, если ему так всё равно на своё доказательство мнимой свободы, Рацио придётся самому с этим разобраться.

У Авантюрина под ним – разбросанные по подушке влажные волосы, опухшие от поцелуев губы и прошлое пыльными осадками на дне глазниц. Авантюрин сам – пылкая, нахальная иррациональность, одна сплошная погрешность, перечёркнутая гноящимися шрамами.

Драко Малфой все еще не угощает кофе и не приглашает к себе домой, хотя ему, возможно, и нравится Гарри Поттер. А аврору Поттеру нужен словарь, чтобы разобраться со словом «любовь», и вся выдержка мира, чтобы обойти их острые углы.

Удача всегда была на стороне Авантюрина, однако стоило ей лишь на секунду отвернуться, как в его блестящей студенческой жизни возник чёртов Веритас и неизбежный совместный проект.

В КММ любили сплетни. Авантюрин любил азартные игры. Рацио был душен и хорош собой. Все предпосылки сошлись в одной точке и привели к пари — просто от скуки, потому что иначе в условиях местной рабочей нагрузки можно было сойти с ума. Авантюрин полагал, что обмен справедливый: он получит выигранный спор в свою копилку, а Рацио… ну, Рацио получит Авантюрина. На какое-то время. Это очень щедрая цена за победу.

— Орёл, и ты трахаешь меня на этой кровати, как хочешь ты, — он противно подмигивает, будто бы перед ним мальчик по вызову, а не член гильдии эрудитов, — решка — я трахаю тебя на этой кровати как захочу.