Томиока Гию — столп воды, но только формально.

- Не ревнуй. Так сильно, - шепчет Томиока, прикрывая глаза. Хочется остаться в чужих объятиях навечно, просто позволять творить с собой, все что вздумается. Даже если это происходит у всех на виду, в поместье охотников, где-то среди террас летнего дома в самый разгар полудня. Пусть их найдут, пусть все увидят то, как им хорошо вместе.

— Эй ты, уёбок! — крикнул Сабито. Он по-прежнему держался за плечи Томиоки, поэтому мог чувствовать, как парень под ним застывает, однако сейчас он слишком пьян и зол, чтобы остановиться, — Возьми свои слова назад! — Что? — в замешательстве отвечает ему незнакомец. — Та часть, — Сабито угрожающе указывает пальцем на парня, — Где, по твоим словам, мой парень оказался некрасивым! Он самый лучший на всём белом свете, придурок!

У Сабито глаза кицунэ.

07.12. гора Натагумо. он думал, что ничего более не сможет тронуть его сердце. но встречает погибшего. спустя много лет.

В тебе так много солнца, что смотреть больно.

Гию не разговаривает с ним.

Шинобу сегодня вновь говорит, что у него нет друзей. Что его все ненавидят. Гию в такие моменты смотрит на Кочо с застывшим во взоре удивлением, которое все, почему-то, принимают за печаль. Но на самом деле он просто не понимает, как можно говорить подобное. Сабито же рядом. А Сабито, однозначно, его друг. Сабито же рядом. А Сабито, однозначно, его не ненавидит, а любит.

— Не наклоняйся слишком близко, малыш, — предупредила его бабушка. Он заглянул в мутные воды, схватившись за рукав бабушки. — Почему? — Спросил он с любопытством. Старуха уставилась на неумолимое озеро и начала тысячелетнюю сказку. — Потому что Бог воды утопит тебя, — сказала она с пугающим страхом. — Потому что он может принять тебя за свою невесту.

Зеницу плачет. Плачет, сидя в пустой гостиной его одинокой квартиры.

Даже у самого доброго и спокойного человека рано или поздно кончается терпение.

Чистый. Ароматный. ... и удушающе опьяняющий. Вот она вся прелесть запаха Зеницу.

У Зеницу карие глаза, а волосы на ощупь — как солома. Он часто плачет, и его слёзы катятся по его мягким щекам. Танджиро ненавидит его слёзы, и ненавидит, когда ему больно. Их любовь сплетена из звучания грома и металлического запаха крови.

Вечно ревущий, кричащий о собственной смерти и цепляющийся за каждую проходящую мимо юбку, Зенитсу — это точно не то, что мог себе представить Танджиро…

- Томиока-сан, вы сегодня какой-то слишком не выспавшийся, - подметила Шинобу, прикрывая глаза и растягивая губы в миленькой улыбочке - А где же ваша половинчатая хаори? Неужели решили сменить стиль?

— Ты такой жестокий, Томиока, — Танджиро не замечает, как говорит это вслух.