— Суа, — начинает Иван. — Как думаешь, мне пойдут розовые волосы? В ответ она легонько шлёпает его по затылку. — Ты серьёзно? Нет. Иван с улыбкой наклоняет голову. — Тогда, наверное, мне лучше купить очки. // Иван и страдания влюблённого подростка.

Шанс на жизнь - это то что оставил мне Иван на прощание, но смогу ли я им воспользоваться?

Иван находит Тилла, по его мнению, не в то время и не в том месте, но спустя мгновение он понимает, как сильно нуждался в нем. (Действия происходят перед 6 раундом).

Спустя пару минут машина остановилась около дома. Он был не маленьким, но и не громадным. Поблагодарив водителя, Иван вместе с Тиллом вошли в дом. Ключи найти было не трудно: в правом кармане брюк, ничего сложного. Тилл даже не оказывал какое-то беспокойство или сопротивление. Но чем ближе они были к его спальне, тем беспокойнее становилось сердце Тилла. Мысль о том, что они сейчас займуться чем-то непристойным, Тилл не хотел думать...

— Все в порядке, скоро мы будем дома, — выдохнул Иван прямо в ухо, заставив волну мурашек пробежать по холодной спине. — Я здесь, Тилл. Я тебя спасу.

Тилл был взволнован и в какой-то далёкой степени счастлив, но зудящее желание отпиздить этого психа и жгучая злость никуда не ушли. по итогу, выход для эмоций был совершенно иной.

Тилл решает устроиться на каникулы на подработку. Иван прилагает все усилия, чтобы Тилл работал с ним.

"Тилл бы никогда не назвал это любовью."

Тилл медленно открывает глаза. Он оказывается немного дальше от окна, чем обычно бывает, и это приносит его в небольшое замешательство. Более того, кажется, его подушка совсем прогнулась, так как голова немного затекла от твердости кровати. А еще есть ощущение, будто его кто-то обнимает...

Иван будто забыл сердце в кусте крапивы. Но когда Тилл смотрел на него, внутри, как вересковый мёд, растекались тепло и сладость.

Рядом с Тиллем было свободное место, куда Иван лёг с заговорщицкой улыбкой во время сончаса в саду Анакт.

На его дверной ручке червь. На его дверной ручке ЧЕРВЬ. На его дверной ручке червь. — КАКОГО ХУЯ ЗДЕСЬ ЧЕРВЬ И КТО ПОЛОЖИЛ ЕГО СЮДА, — очень спокойный и нормальным голосом спросил Тилл. Из-за коридора высовывается голова, черные волосы и пухлые детские щечки: — Я это сделал, — шепчет Иван, — ты не любишь червей? — Что? Нет. Они мне нравятся, — говорит Тилл, — они такие...червивые. За одну ночь Иван из двадцати трех стал семилетним. Кажется, только Тилл с трудом к этому привыкает.

Иван и Тилл решили вместе пройтись до моря. Вода теплая, руки Ивана тоже, а щеки Тилла пылают от его слов и неразрешенного вопроса.

В седьмом раунде Тилль ужасно справляется с потерей Ивана, Лука — неуверенный в себе подонок, который активно и безуспешно пытается манипулировать Тиллем, а сопротивление должно удержать Ивана от безрассудства.

— Они должны были позволить мне хотя бы поцеловать тебя в ответ, — бормочет Тилл в губы Ивана, вызывая тихий смех, который отзывается во всём теле. — М-м-м. Возможно, всё могло быть куда печальнее, — отвечает Иван, даря Тиллу последний нежный поцелуй, ужасно напоминающий тот, что был на сцене. Тилл подсознательно сжимает руки Ивана крепче, проводя большими пальцами по запястьям и нащупывая пульс.

Перебирая светлые волосы Тилла в пальцах, Иван чувствует себя слишком хорошо. Он не способен забрать печаль парня, но если он может на мгновение утешить его — это согреет Ивану сердце.

Всё ведь должно было пойти по давно продуманному плану. Почему же тогда ты смотришь на меня с такой болью и мольбой во взгляде? Будто правда хочешь, чтобы я не покидал тебя. Будто я для тебя не пустое место.

о дожде и важности поцелуев в лоб.

Слова не могли передать, как сильно Иван хотел примкнуть к чужим губам, сцеловать боль, как сильно хотел обнять его и держать близко, прижимать к груди, к сердцу. Как сильно Иван хотел, чтобы Тилл опперся на него, как сильно Иван хотел сказать, что с ним все будет в порядке, что он не так одинок, каким может казаться. Но Тилл не принадлежал Ивану. Тилл не нуждался ни в одном из этих жестах или словах, если исполнителем был Иван. Не Мизи.

Ему не мерещится. Это взаправду. Иван перед ним, Иван жив.