Железо, кровь и сперма. Так пахнет альфа Хулэй.

– Ты ведь обещал, что мы сходим за персиками. Пошли, – пытается произнести строго Авантюрин, но не выходит, потому что у самого голос ещё заспанный и хриплый. Веритас тяжело вздыхает, ведь спорить просто бесполезно. Позавтракает, когда они вернутся. – Дай мне две минуты, – хрипло произносит Рацио и заставляет своё тело встать с кровати.

Когда тест на беременность показывает две полоски, они с Рацио не общаются уже около двух недель.

Под пальцами слышны тихие вибрации, Авантюрин приоткрывает слегка губы, и по горлу прокатывается заглушенное «мр», смешиваясь с гулко стучащем сердцем под ладонью. Авантюрин дышит ровно, старается контролировать эмоции, но мурчание резво отзывается на ласку, поддаётся мгновению, заставляя Веритаса зажмуриться. – Эоны, как же ты прекрасен, – с присвистом выдыхает Рацио, и его шёпот кажется слишком громким.

RenHengWeek2023: Day 5: Эоны. Пока последователи Эонов Разрушения и Изобилия устраивали бесконечные конфликты по всей Вселенной, в главном храме Изобилия Дань Хэн далеко не в первый раз сдавался Блэйду

Лофу Сяньчжоу встретило Дань Хэна тишиной, ощущением угрозы в воздухе и вспыхнувшей болью меткой. Словно шею укусила змея и впрыснула яд, разошедшийся по всему телу огненным потоком; Дань Хэн прижал ладонь к шее и прислонился к стене, зажмурился — перед глазами все поплыло, слилось в единую пеструю массу. Блэйд был в Лофу. Блэйд был совсем рядом.

Гепард Ландау был капитаном Среброгривых Стражей. И был омегой. С детства нечувствительный к запахам альф, он использовал это преимущество в работе и повседневной жизни, поднимаясь по карьерной лестнице и не мучаясь с течками. Мог ли он знать, что всё испортит одна крошечная ошибка...

Он останавливается на полпути, носом ведёт по внутренней стороне бедра, вызывая лёгкую щекотку и улыбку на лице Цзяо. Моцзэ поднимает на того взгляд, но не видит эмоций. Только сладкие постанывания достигают его ушей. Кругом кромешная темнота, чтобы осязать друг друга на одном уровне. В медленном танце вести Цзяо, кружить в ощущениях и доводить до экстаза. И даже больше...

"Слепота — не приговор," — не раз говорил Цзяоцю своим пациентам, понимающе поглаживая по спине. "Слепота — не приговор," — он повторял себе это день за днем, расплываясь в ободряющей других улыбке, от которой потихоньку начинало тошнить. Слепота — не приговор, и он это понимал. Но с каждым днем Цзяоцю все больше чувствовал, как его мир рушится по кусочкам, сыпется пеплом между его пальцев. И, кажется, он не в силах это остановить.

Хотя, казалось бы, тут и думать нечего: живут вместе, вместе завтракают, обедают, ужинают, читают и далее по списку всего того, что они делали вместе, иногда держась за руки или оказываясь в объятиях друг друга. Но, вопреки пониманию, услышать не сказанное за все время, но такое желанное: "Я люблю тебя," — было невероятно важно. А сказать первым было невыносимо страшно.

Каждая течка видьядхара — это миллион проблем, подавителей, и желание того, чтобы всё, наконец, закончилось. По крайней мере так было до Цзин Юаня. Вот уже три цикла, как Дань Фэн располагается лёжа на любовнике, утыкается носом ему в шею и вдыхает-вдыхает запах, трётся где-то под челюстью и чувствует, как внутренний дракон прячет клыки.

Однажды, изголодавшийся по плотской эйфории межгаллактический рейнджер просит оснастить своё биомеханическое тело соответствующими органами, что влечёт за собой ряд неприятных для него последствий...

— Из всех Златиусов именно Мидеймос носит прозвище Неведомый смерти. Он способен вынести больше, чем все прочие полубоги вместе взятые, и эта невообразимая выносливость лишь усиливается его бессмертием. Это и проклятие, и дар — но, более того, разве это не удивительно уместно? На этот раз она поворачивается к нему лицом, будто желая прочесть реакцию на следующие слова. — Твои желания не убьют его, Фаенон. ИЛИ После вознесения Фаенон ощущает непреодолимое желание сотворить жизнь.

Из-за отсутствия запаха Авантюрина всегда считали бетой. Разумеется, его гормоны решили снова проявиться в самый неподходящий момент, раскрывая его тайну... Но, возможно, даже такой неприятный случай может обернуться чем-то удачным.