В стакане виднеется отражение полной луны. Парный ему опрокинут, и вино разлилось по столу. Дань Хэн задыхается, целует рвано, клыками надрывая кожу губ и при моргании ловя внимательный взгляд красных глаз. Кажется, ему не нужно было сегодня пить.

Блэйд преподнес еду Дань Хэну и они решили потрахаться.

Не огранена коротким сроком жизнь — нет и нужды в подсчете времени. Но, оказавшись подле мужчины с огрубевшими пальцами и имеющими вес секундами, Дань Фэну впервые приходилось считать каждую — и мучительно короткую, и долгую.

Блэйд и Дань Хэн случились друг у друга и — БУМ! Как-то так…

Когда мы впервые встретились спустя бесконечно долгие столетия разлуки… Ты не узнал меня. Ты просто прошёл мимо, скользнув безразличным взглядом по моему растерянному лицу. Но я не забыл тебя, Дань Фэн. И никогда не забуду.

— Почему ты здесь? — оскалившись в предвкушении подтверждения догадки, уточнил Блэйд. «Ожидаю исполнения вынесенного приговора». Жалкий, затерявшийся в казематах призрак, вечность существующий в ожидании казни. Мучимый холодом, опутанный цепями, потерявший надежду. Всего лишь частица, осколок — но содержащий в себе куда больше от Дань Фэна, чем то, во что он переродился. (Перед канонными событиями на Лофу Блэйд, ожидая аудиенции с генералом, встречает призрака прошлого.)

— У тебя ловкие руки, — заметил Блэйд, следя за движением полотенца по стеклу. — Я уверен, что они способны на многое. — Что ж, это часть моей работы, — ответил он ровным тоном, стараясь не выдать своего волнения. — Интересно, как далеко простираются твои навыки, — тихо сказал Блэйд, его голос был полон скрытых намерений. — Возможно, ты смог бы показать мне, если будет такая возможность.

Дань Хэн был влюблён в своего онлайн-друга Инсина на протяжении многих лет. По крайней мере, пока не встретил Блэйда.

Блэйд и Волк прилетели на Лофу ради миссии, и Блэйд даже представить не мог, какой она будет на самом деле…

Блэйд нависает над Дань Хэном, кусает за нижнюю губу, наблюдает как с глаз парня, крупными хрусталиками боли и искренней любви, стекают слёзы.

Ну просто танец

— Долго будешь возится? — раздался голос мужчины спустя несколько минут молчания. — Я тебе говорил придти позже, — голубые глаза уставились на Блэйда, — Сыворотка ещё не готова.

Для инстинктов, некогда подстроившихся друг под друга, их начавшиеся заново жизни все еще повязаны. Течка и гон приходят одновременно.

– Ты же знаешь, что я не откажусь от этого на половине пути? – с усмешкой произнёс Дань Хэн, развязывая шнурки домашних спортивок. – Блять, ты поганец, – с придыханием произнёс Блэйд, наблюдая, как прогружается стрим. |Геймерская аушка без сильной смысловой нагрузки.|

— Что это на тебе? — Традиционный костюм Чжумина. Они не виделись две, а может, уже почти и три недели. В исчислении долгоживущего вида — капля в море, в исчислении Инсина — раздражение по уровню на семёрочку. Если по пятибалльной шкале.

К Дань Хэну часто ночью приходит один "гость", которого он никогда не прогоняет. Но почему? Почему именно его?

Сейчас едва ли кто-то из них мог понять, кому принадлежала эта гениальная по своей глупости идея, — оба они были слишком пьяны. По крайней мере, Дань Фэн уж точно был пьян, возбужден и совершенно не в себе, в то время как Инсину все еще хватало ясности сознания для того, чтобы умудряться управлять лодкой и удерживать ее на плаву, не позволяя перевернуться. И как он только согласился на эту безумную идею? Утешало лишь то, что умение управлять каноэ не пропьешь, сколько ни пытайся.

Видьядхара изогнулся на постели и подтащил к себе одну из подушек, валяющихся у изголовья. Уткнувшись в нее лицом, он медленно вдохнул еле слышный запах раскаленного железа и мыльного корня. Эта подушка еще хранила в себе тепло Инсина. Полупрозрачные бирюзовые рожки стыдливо замерцали, и хвост непослушно задрожал, выдавая волнение своего хозяина. Дань Фэн медленно открыл влажные глаза. Они с Инсином виделись совсем недавно, но он уже ужасно скучал.

Это невозможно. Дань Хэн разрывает контакт, отвечая на него болезненным укусом под ключицей мужчины, чтобы подавить его самолюбие. Драконьих клыков вполне хватает, чтобы прокусить покрытую шрамами кожу, позволяя алым каплям плавно стекать по груди. Плевать, что останутся следы. Среди сотен изъянов чужого тела эти станут искусством.

Видьядхаре кажется, что он сходит с ума — он помнит каждую отметину, каждый росчерк шрама на теле Блэйда, в том числе и на руках, — и сейчас ему кажется, что он их чувствует. Длинные, тонкие, грубые от мозолей и нежные от затянувшихся ран, господи.