Джейс не мог уснуть. С того самого момента, как это случилось, он просыпался из-за пропитанных кровью, страхом и сожалением кошмаров. И все же именно страх удерживал его от стука в дверь. От того, чтобы сделать что-то большее, чем просто задержаться босоногим призраком у двери партнера.

— Возляг со мной, Фаенон из Элизии Эйдеса! — Слова Мидеймоса раздались в раскаленном донельзя воздухе Колизея, как гром среди ясного неба, вызывав недоумение у Императора и его верных подданных. Теперь Бессмертный гладиатор был самой интересной фигурой на песчаном поле, усеянном трупами. — Наглец! — приходя в себя, расхохотался Фаенон, его смех был полон показного безразличия, как будто он слышал шутку, недостойную внимания. Но Мидей уже знал, что Император не посмеет отказать любимцу толпы.

Два часа ночи, металлический поднос, одежда Мэтта. Верно, это vampire#AU!, в которой у Аарона и Кевина сугубо деловые отношения (пока что).

Секс — это мерзко и грязно. Это неприятный запах, синяки по всему телу, и ужасная боль в ногах. Это отпечатки рук на ягодицах и шее. Это алые пятна на ключицах. Это вырванные волосы и укусы. Секс — это больно. Но ради Джереми он был готов проглотить всё своё отвращение.

Кевин познаёт вкус здоровых отношений и считает, что ему более, чем повезло с партнёром. Идеальнее для зависимого от экси и почти сломанного Гнездом быть просто не может.

Когти, бороздящие спину. Клыки, вгрызающиеся в кожу. Верёвки, сцепившие их руки.

Нил проснулся с пульсирующей головной болью, и судя по его ощущениям, у него вероятно было сломано пару ребер. Воспоминания о предыдущей ночи были нечеткими. Он помнил, как заплатил какому-то случайному парню в клубе, чтобы тот вырубил его, что и объяснило бы эту головную боль, но он не мог придумать объяснения боли в груди. *** Или у Нила амнезия, и он забывает что произошло, возвращаясь к моменту после его первой ночи в Колумбии.

– Ты обнимаешься во сне. – констаритрует Аарон, тем не менее оставаясь на кровати. – И… тебе это не нравится? – склоняет голову Кевин. – Нравится… – смущенно отводит глаза Аарон, добавляя голосу раздражения.– Но не сжимай меня так сильно, никуда я не денусь. Аарон соврал тогда, он растворялся, ускользал, сбегал. Но в чем причина? Кевин все так же обнимал его на парах, мягко целовал перед сном, с тем же острым желанием тянулся к резинке его штанов, но Аарон не отвечает тем же. Почему?

Аарон, Кевин и Ники проводят так много времени в «Райских Сумерках» втроём, что не могут не узнать друг о друге больше, чем планировали. Особенно когда у одного из них не закрывается рот, пока он в нетрезвом состоянии. И речь вовсе не о Ники.

Эндрилы и Кеваароны выпустились из университета, живут взрослой жизнью и сейчас вместе проводят короткий отпуск. После совместного ужина каждая пара запирается в своих комнатах снятого коттеджа и занимается умопомрачительным сексом. Эндрю хочет передать контроль, а Кевин не желает ни о чем думать. Нил и Аарон с удовольствием исполнят прихоти своих сабов.

— Так заставь меня, ублюдок, — ему нужна минута, чтобы осознать эти слова правильно. Ещë одна, чтобы убедиться в собственном слухе, а следующую Кевин тратит на обдумывание ситуации, объяснение которой пытается найти в глазах напротив. Возможно, вместе с небольшим порезом на запястье пришло сильное головокружение и галлюцинации, однако взгляд, посланный ему от Сета заставляет убедиться в реальности момента — он уверен, иллюзии просто не могут так требовательно смотреть на кого-то.

Люди — существа, которые нуждаются в вере. Не важно, во что будет эта вера, в какую сторону она будет направлена и какое влияние окажет на их разум. Но даже среди миллионов верующих найдётся тот, кто окажется не таким. Возможно ли его убедить в том, что вера — необходимость, на которую обречены все? Или о том, как служба в церкви может стать неожиданной дорожкой к запретному плоду.