Медленно, миллиметровыми шажками, но они продвигаются вперед; и так же медленно, по капле, по мельчайшей песчинке, тает Виктор. Несколько месяцев (полгода, быть может?) прошло с начала их партнерства – с того момента, как тогда только ассистент декана остановил его от безрассудного желания положить конец всему, и с каждым днем Джейс видел, как сильнее впадают скулы Виктора. Он уже не всегда понимал, решительный ли блеск чужих глаз, или же болезненный.

Виктор в его уютных объятиях выглядит как что-то законченно идеальное.

После очередного успеха в работе Джейс в порыве чувств целует Виктора. Это случается несколько раз. Наконец Виктор не выдерживает и целует первым.

Выступая публично, лучше не отходить от заготовленной речи, иначе может случиться неловкость. Джейс не фанат чтения с бумажки - и однажды он оговаривается.

Джейс постоянно прикасается к Виктору. Виктор со всей тщательностью коллекционирует все прикосновения, которые даёт ему Джейс.

Джейс едва не давится воздухом. «‎Я думал, для сплетен ты слишком занятой человек»‎. «‎Хотя я и прикладываю усилия к тому, чтобы оставаться незаметным, это вовсе не значит, что у меня нет ушей»‎, — отвечает Виктор сухо. /// Про Джейса и Виктора ходят слухи.

Шестерёнка на запястье не стиралась. Она была словно выгравирована золотыми блёклыми чернилами. Такая крошечная, зубчатая, изящная. Она была такой красивой, такой изумительно-тонкой, что невозможно было отвести взгляд. И, самое восхитительное, Джейс знал тогда, ещё будучи ребёнком, что это была она. Магия.

— Вик, – улыбнулся Джейс, притянув его ближе к себе, – ну я же почти прямым текстом говорю. — Что говоришь? – Виктор слышал в мыслях лишь белый шум. Белый шум и почти вплотную прижавшееся лицо Джейса. (У Виктора прихватило спину во время работы, и Джейс просто обязан окружить его своей неловкой двухметровой заботой)

Он — погрешность. Калека из Нижнего города, которому повезло. Сейчас это очевидно как никогда.

Виктор почти всегда держит достаточно большую дистанцию, замечает Джейс.

Джейс не мог уснуть. С того самого момента, как это случилось, он просыпался из-за пропитанных кровью, страхом и сожалением кошмаров. И все же именно страх удерживал его от стука в дверь. От того, чтобы сделать что-то большее, чем просто задержаться босоногим призраком у двери партнера.

"Цитирование партнёра в своих научных работах как способ академического флирта."

Виктор ненавидит холод. Каждая зима — это начало «спячки», когда он перестаёт выходить из лаборатории, с головой проваливается в работу и пытается не замёрзнуть. Так бы он и дожил до весны, но однажды Джейс находит на улице кошку, и это мгновенно рушит привычный им образ жизни.

Мягкий поцелуй за ушком, чуть ниже на холке и лёгкий укус за лопатки, а по телу Виктора бегут мурашки. Он напрягается, привстает вслед за уходящими губами и только тихо стонет от того, что Джейс возвращает его обратно.

/Ханахаки!AU/ Ни единого дня в своей жизни Виктор не был полностью здоровым человеком. Он к этому привык. Настолько, что лёгкий кашель по утрам сначала не показался ему чем-то странным. --- AU, в которой невзаимная любовь может прорастить в твоём сердце цветы.

Вы знаете, что такое одиночество? Настоящее. Бесконечное. Рутинное.

— Джейс, мне холодно, — раздалось тихое, удивлённое. Виктор сидел на полу обнажённый, чуть подрагивая, и смотрел потерянно, непонимающе, так, как никогда раньше. Вдруг он обхватил себя за бледные плечи и…постойте-ка, бледные плечи?

- Что-то не так, - прохрипел Джейс. Его голос измучено дрожал и совсем не походил на голос человека, который всего несколько часов назад ушел танцевать, пить, веселиться и, возможно, заниматься любовью с прекрасной Мел Медардой. - Слишком далеко, я не должен быть здесь. Этот Джейс был похож на дикого зверя, весь заросший и лохматый, разъяренный и убитый болью. Громоздкое оружие снова громыхнуло об пол, и Виктор наконец выдавил из себя слова. - Джейс, это… ты?

Из-за небольшого взрыва Виктор оказался весь покрыт грязью. Джейс помогает ему её смыть.

Виктор с самого рождения был погружен во мглу дыма Зауна, он стал настолько родным мальчику, что со временем он даже перестал его видеть — только неприятное жжение в груди напоминало о том, что Виктор никогда не видел настоящий свет солнца. Он вертит в руках то, к чему, думал, никогда не прикоснется в жизни, но можно ли назвать это жизнью? Назло поблизости не оказалось ни зажигалки, ни спички, поэтому Виктор воспользовался первым, что попалось под руку, способное извлечь пламя.