— Не ворчи, Вик, — с легким укором протянул Джейс, — Это всего лишь безобидное развлечение. Тайный Санта объединяет коллег, помогает лучше узнать друг друга.

Виктор целует его, сухо жмется губами ко рту, и Джейс подхватывает его под лопатки, чувствуя, как крепко в замок на затылке смыкаются чужие руки. Трость со стуком падает на пол – сейчас она не нужна, Виктор цепляется за Джейса, а поцелуй отдает горечью, прощанием – и обещанием. Не забывать. --- Или АУ, в которой Джейс после встречи с магом не сразу попадает в свой Пилтовер, а задерживается в еще одной реальности.

Джейс страдает, мерзнет и голодает в ущелье постапокалиптического мира. Он глядит в пламя костра и думает, что сходит с ума. Иногда он чувствует на себе чей-то взгляд. Иногда ему чудится таинственная фигура в капюшоне, что стоит где-то там, в глубине пещеры, и жутко безмолвно на него пялится. Однажды ночью рот Джейсу зажимает чья-то рука, и измененный магией голос шепчет на ухо: "Прости, не могу больше... Смотреть на тебя издалека и не сметь прикоснуться. Это выше моих сил".

В ночном небе сверкала луна, отражая свет в озёрной глади. Виктор сидел на гладкой каменной плите и проводил ступнями по воде, пока не раздался голос. — Попался.

Виктор уже долгое время использует метод счета до десяти для борьбы со своим язвительным характером, сдерживает колкости. Только вот с появлением Джейса этот способ начинает служить немного иной цели...

Как трудно сдерживать чувства, когда хочешь своего Просто Партнера по исследованиям.

Ах, этот мягкий-мягкий и добросердечный Джейс. Идеальный по всем параметрам альфа. Завидный жених для всех. Для всех, кроме дефектного Виктора.

Когда Джейс случайно сбил Виктора с ног физически – тот, кажется, основательно сбил его с ног ментально. А теперь, когда выяснилось, что он новый аспирант у профессора – продолжает это делать. Похоже, дальше все будет становиться лишь хуже и хуже. Или, может быть, лучше и лучше – тут уж с какой стороны посмотреть.

Неудача во время эксперимента преподносит Виктору и Джейсу несколько... нежелательных последствий.

Однажды Виктор называет Джейса «хорошим мальчиком», непринужденно и вскользь, но Джейсу это кажется совсем не непринужденным. Виктор замечает это и решает использовать эту возможность во зло.

Когда аномалия внезапно переносит назад во времени взрослого раненого Джейса, им с Виктором предстоит разобраться с причудливым столкновением прошлого и будущего, чтобы исправить ошибку. Но в ночной тишине лаборатории Виктор сталкивается с проблемой — ему предстоит противостоять чувствам, которые он давно похоронил.

Весь металл, что носит на себе Виктор, даже тот, что медиками вживлен в его тело навсегда, хранит отпечаток рук своего создателя.

– Что тогда по-твоему оригинально? – лукаво щурится Джейс. – Что мне сделать, чтобы ты оттаял, снежная королева? – А ты погавкай, может и дам тебе, – передёргивает плечами Виктор, щурясь на разноцветный клубок проводов, шипящий и изрыгающий искры, как сплетение злых металлических змей. – Чё, прям дашь, если погавкаю?

Но жизнь не подготовила, что лабораторию ему придется делить с хромым гением, чья язвительность по Фаренгейту явно превышала пресловутые четыреста пятьдесят один градус.

Постфинал. После пробуждения в новой реальности Джейсу и Виктору приходится столкнуться с проблемой собственного выживания.

Джейса и Виктора засосало внутрь кристалла с руной. Они оказались в идиллическим микромирке, обреченные на сосуществование друг с другом. Виктор все еще не верит, что его могут просто любить, и считает, что Джейс ни за что бы не выбрал добровольное вечное прозябание с ним вместе. Больше всего Виктор боится показать Джейсу истинную природу своих чувств, ведь тогда Джейс его возненавидит, и они точно испортят друг другу жизнь в этой прекрасной утопии.

Себя сложно оценить. В одиночестве вовсе нет в этом необходимости. Но Виктор, может, и хромой, но не слепой. Все познается в сравнении, а он видит разницу между собой и Джейсом. Он видит разницу между звездной пылью и кометой. И в физике, и в лирике.

Джейс и Виктор работают над модификацией машины. Когда приходит время прикрепить последние детали, выясняется, что единственный способ – залезть внутрь достаточно небольшого механизма; Виктор вызывается (не)добровольцем.

Всё это было каким-то буйным помешательством. Стал бы Джейс Талис - этот статный, успешный в обществе мужчина, произведение искусства, лицо Пилтовера и прогресса, а по совместительству и его тайная влажная мечта вот уже как три года, - признаваться ему, калеке из нижнего города, в любви под давлением внезапно возникшего из взрыва Джейса из будущего. Звучало, как бред. Нет, определённо им и было!

И Джейс подчиняется; ему тяжело перед одним, а тут их двое — смущённых, возбуждённых и ждущих. Как же им отказать? Никак, разумеется Джейс между ними разрывается, лопается и умирает, чтобы воскреснуть. Так жарко, так холодно, так странно хорошо.