Сон Ги-Хун просыпается в постели врага. Каждое утро.

Он всё ещё здесь, на этом острове, один — против прожорливого чудовища под маской детской игры.

Кихун едва не давится слюнями, пока имитирует толчки, пока старается заглотить до основания, пока проводит языком по венкам. Он плотно фиксирует губы на члене, втягивает щёки и старается создать вакуум во рту.

– You're so beautiful, — язык Су Бона немного заплетается. Он тянется к Нам Гю, аккуратно гладит по спутанным волосам и утыкается куда-то в шею, вдыхая терпкий аромат сандала вперемешку с потом. Нам Гю тошнит. От сигарет, абсента, режущей желудок обиды, этих недоотношений и жизни в целом.

Про то, как Сон Ки-Хун не может уснуть, а Хван Ин-Хо решает ему с этим помочь.

Что вы будете делать, если человек, которому вы доверяли на протяжении всей этой абсурдной игры, вдруг оказался ее Ведущим?

— ответь же мне, ну, — сбивчиво шептал инхо на ухо ки хуну, — я хочу понять, кого именно ты хочешь спасти во всей этой истории. здесь нет ни одного нуждающегося в спасении. никого, кроме тебя.

Сомнительные идеи с сомнительной реализацией. Кому-то страшно нужны деньги, кому-то — повод не общаться с семьёй.

— Нет! Ни за что, — Ги Хун краснеет от возмущения, — Я не собираюсь тебя трахать! — Таковы правила, их же только что объявили по радио, — Ён Иль смотрит самым невинным взглядом, на который способен, — Нам нужно заняться сексом, иначе мы не выйдем из этой комнаты.

Зная, что Инхо наблюдает, Кихун устраивает шоу прямо напротив одной из камер общей комнаты.

Третья игра. Два друга в одной комнате. Что же может произойти?

Намгю жмётся ближе. Боится отпустить, а Танос смотрит куда вперёд. Внимания не обращает. По щекам Намгю катятся слёзы. —Ты едва не умер...

Танос теряет потребность в публике, ведь его главный зритель носит номер Сто Двадцать Четыре и на пару с ним заглатывает колёса.

Игрок 001 открывает дверь в ванную, и как только она за ними закрывается, он поворачивается, сжимает в кулаке воротник формы Ги Хуна и запихивает его в кабинку туалета. Ги Хун спотыкается, удивлённо пыхтит, хватается за стену и смотрит на Ён Иля. — Что ты делаешь? — спрашивает Ги Хун. — Ухожу от камер — отвечает брюнет, как будто это очевидно. Ги Хун быстро осматривается. Здесь действительно нет камер, но были ли камеры в главной ванной? Он не уверен.

Действие таблеток заканчивается, и Намгю впервые видит, как Субон плачет.

Очевидно, это больше односторонняя привязанность, чем что-либо ещё, и факт того, что Нам Гю знает это и всё еще не переживает как стоило бы, кажется немного жалким. Так что, если вдуматься, нынешняя ситуация Нам Гю совсем не имеет смысла. Она, кстати, заключается в том, что он сидит с Таносом на этой дурацкой пружинистой кровати в полной темноте, и они вылизывают рты друг друга так, будто им по тринадцать и они только узнали, что целоваться с языком, вообще-то, возможно.

⠀— Можешь открыть мне глаза? ⠀— Могу закрыть тебе рот, — Нам Гю улыбается, а Су-Бонг заливисто смеётся.

И в этот момент Кихун оказывается втянут в индивидуальную игру, которой руководит омега с номером «001» и шоколадным запахом. И победителем Кихун вряд ли выйдет.

— я тебя ненавижу, — вполне искренне признаётся Намгю, забывая про свое же правило шуметь как можно меньше, — ты просто садист.

— И мы даже не обсудим это?! Почему никто не говорит о том, что Ведущий положил глаз на четыреста пятьдесят шестого? Или история о том, как Круг решил, что очень хорошо разбирается в чужой личной жизни, и пытается это доказать (Треугольник и Квадрат умоляли его перестать, он не слушался).