Рамон Альмейда смотрит в серые холодные глаза своего врага и не может понять, как же оказался в таком положении. Точнее, может, но не желает. Воистину, хочешь отомстить — вырой две могилы. Он хотел отомстить наглецу, рискнувшему бросить вызов флоту Талига и ему лично и напавшему на Хексберг. Пусть Кальдмеер только выполнял приказ, пусть и проиграл этот бой, но все же он покусился на то, что принадлежит ему, Рамону Альмейде. И посмел выжить. И это не должно было остаться без наказания.

На Юге оборотней не любили еще с начала гальтарских времен, и было даже время, когда безжалостно уничтожали, считая порождениями каких-то безымянных чудовищ извне, с которыми ушли сражаться абвениатские боги. Да и другие причины для нелюбви были — в звериных обличьях перевертыши себя не всегда хорошо контролировали, а бывало и вовсе теряли разум, особенно если превращение было насильственным или первый раз случилось уже во взрослом возрасте. Но заклинателей, тех, кто мог заговорить и остановить

Однажды жизнь капитану Рамону Альмейде и его команде спас дриксенский капитан, не пожелавший назвать свое настоящее имя. Много лет спустя уже Первый адмирал Рамон Альмейда снова встретил этого человека.

Написано по заявке с ХС феста. Кэцхен не хотят, чтобы Вальдес огорчался, и делают все, чтобы Кальдмеер остался с ним.

Север не прощает ошибок. Эту немудреную истину лейтенант Олаф Кальдмеер знал слишком хорошо.

Выцветали шрамы, как выцвели воспоминания о долге и о стране, забравшей его преданность и верность. Выцветали в памяти лица друзей, как выцвели в воде паруса Ноордкроне. Выцветал он сам, как привязанность Руппи, который все реже навещал его.

Все помнят старую шутку про студентов разных факультетов, учивших латынь и случайно вызвавших демона? Вот некоторые обитатели Кэртианы тоже так промахнулись, а отдуваться пришлось Леворукому. Нет, не Стражу Этерны Ринальди Одинокому, а вполне себе местному дьяволу.

краткий обзор животного - и немного растительного - мира Золотых Земель и чуть-чуть окрестностей.

Узы крови не всегда означают семейное родство. Иногда они связывают тех, кто не испытывает друг к другу даже дружеских чувств.

В ночь Зимнего Излома пленный адмирал видит страшные сны, а Бешеный рассказывает сказки.

Просто сонет.

Западный флот сгинул в шторме. В глухой предрассветный час Руперт дежурит у постели своего адмирала.

Во сне, в тусклом вечернем свете, Ледяной выглядел лет на десять моложе – и сквозь знакомые черты лица, сквозь худобу, сквозь глубокие складки у рта и между вечно нахмуренных бровей, неумолимо проступало другое лицо, которое Руппи знал ничуть не хуже.

Олаф Кальдмеер закрыл свою метку в тринадцать, когда ушел юнгой на флот, раз и навсегда решив не искать ураган, как говорили дома. И он не ожидал встретить свою родственную душу сорок лет спустя в лице своего врага, в чужой стране, будучи пленником.

Лейтенанту Олафу Кальдмееру холодно и голодно. Однако это не мешает ему помогать другим

Альмейда пришел. Но кому от этого легче? (альтернативная версия битвы при Хексберг)

Иногда ценой поступка, совершенного из благодарности и милосердия, становятся спасенные жизни тех, кто тебе дорог.

Всякая дипломатия летит к закатным кошкам, если высоким договаривающимся сторонам всего по десять лет.

Отто Бюнц приходит к своему другу и адмиралу в гости, и застаёт там... нечто весьма неожиданное.

Дом есть дом, и долг есть долг. Что бы там, дома, ни ждало, и чего бы не потребовал долг - нужно вернуться и ответить, перед живыми и мёртвыми.