Глаза Мин Су округляются, когда Танос притягивает своего дружка и целует. Грязно и настойчиво. Будто в попытках съесть. Тот почти сразу охотно отвечает, пытаясь прижаться всем телом, прогибаясь в пояснице. Но не выходит: фиолетоволосый отпихивает, быстро насытившись. Ребром ладони вытирает влажные губы. — Чего пялишься, Мин Су? — Танос обнажает свою белоснежную улыбку. — your turn.

— Не кисни, dude. Не всё потеряно. Распахнув глаза, он мгновенно уставился на ухмыляющегося Таноса. Дающего голодную надежду избавиться от ломки. — О чём ты? Руками Намгю нервно теребил край своей футболки. Не мог дождаться очередной таблетки. Чего тот так тянул? — I'm saying you're lucky. И тут Танос высунул язык с наполовину рассосанным цветным кругляшком. / Или что было бы, если бы Танос выбрал вместо вилки — крепкую мужскую дрочку.

Очевидно, это больше односторонняя привязанность, чем что-либо ещё, и факт того, что Нам Гю знает это и всё еще не переживает как стоило бы, кажется немного жалким. Так что, если вдуматься, нынешняя ситуация Нам Гю совсем не имеет смысла. Она, кстати, заключается в том, что он сидит с Таносом на этой дурацкой пружинистой кровати в полной темноте, и они вылизывают рты друг друга так, будто им по тринадцать и они только узнали, что целоваться с языком, вообще-то, возможно.

Танос придерживался двух простых правил, когда дело касалось секса. 1. Ему было всё равно с кем заниматься сексом. Мужчина, или женщина, или одновременно с двумя сразу. 2. Он никогда бы не занял позицию нижнего. Потому что он был сверху. Конечно. Ну… Намгю доказывает ему обратное. И Таносу нравится это.

— Серьезно, ты под кайфом. Дай мне тоже что-нибудь. Пожалуйста, чувак, — бормочет Нам-гю, слегка выгибаясь, когда Су-бон разводит пальцы шире, чтобы растянуть его. Он не умоляет — просто ему действительно нужно что-то, чтобы оставаться в настоящем. — Я не под кайфом, — ровно отвечает Танос, ни разу не останавливаясь. Его свободная рука гладит бедро Нам-гю, слегка сжимая его. Нам-гю задыхается. — Что? — запинается он, оглядываясь через плечо, в замешательстве хмуря брови. — Я не под кайфом

глубокий вдох в попытке добавить уверенности смог немного помочь, так что брюнет тяжело вздохнул и выдавил из себя стон, который просил его Танос. —Нам, это не то, — сказал Су Бон, нахмурив брови, — я хочу, что бы он был very natural. ты можешь как-то искренне, не знаю..

Намгю и Танос являлись бывшими, которые встретились в игре.

— Нам Су, сделай одолжение. — Нам Гю кивнул, проигнорировав ошибку в своем имени. Он весь во внимании. — Постони для демки.

Нам Гю нужно трогать. Постоянно и в большом количестве. Кого — не суть важно. Предпочтительно, Таноса.

Нам Гю жмет крестик после третьей игры и никак это не объясняет.

Третий сезон «Игры в кальмара». Точнее, то каким бы я хотела его видеть. Сцены драки в туалете не происходит, и на следующий день просто начинается новая игра. Кто победит, кто умрёт, а кто поебётся — всё это можно будет узнать, прочитав данный фанфик. Удачи!

И времени у них оказывается не так много, как хотелось бы.

– Я Намгю, – поведение незнакомца становится страннее и непредсказуемее с каждой сказанной фразой, – А ты? – Дэхо, – стоит только произнести, как чужие губы кривятся в белозубой улыбке. – Дэхо… – эти же губы повторяют имя, точно смакуя и пробуя на вкус, – Я ведь тебе приглянулся, да?

Что, если НамГю проснётся ночью от некого настойчивого движения рядом? Приглушённое дыхание разольётся внутри тёплой волной, побудит его незаметно присоединиться к происходящему. Или же всё обернётся в более интересную сторону?

В комнате холодно, и Ги Хун не может перестать дрожать. Ин Хо помогает ему согреться.

Ин Хо, может, и не очень хороший человек, но зато он отменно трахается.

Еще чуть-чуть, и Дэхо бесповоротно лишится рассудка – от адски горячего дыхания, от незатыкающегося рта, от издевательски мягких ласк на возбуждении – от Намгю. Нет сил изводиться – хватает внезапно и предупреждающе сжимает худое предплечье; Намгю замирает на секунду, чуть погодя заглядывает в глаза. В них – безумное наваждение, плотоядный блеск и флер наркотического трипа, поддеваемого пиком возбуждения.

Это ужасная идея. Очень, очень плохая идея. — Хорошо, — Ги Хун соглашается, спокойно сдаваясь. — Что за игра? — Всё довольно просто, — объясняет Ён Иль, и в словах, которые он шепчет на ухо Ги Хуну, аж за километр сквозит удовлетворением, — ты выиграешь, если никого не разбудишь. Я выиграю, если ты это всё же сделаешь. /1 часть из серии «Болезненная одержимость»

Игрок 001 открывает дверь в ванную, и как только она за ними закрывается, он поворачивается, сжимает в кулаке воротник формы Ги Хуна и запихивает его в кабинку туалета. Ги Хун спотыкается, удивлённо пыхтит, хватается за стену и смотрит на Ён Иля. — Что ты делаешь? — спрашивает Ги Хун. — Ухожу от камер — отвечает брюнет, как будто это очевидно. Ги Хун быстро осматривается. Здесь действительно нет камер, но были ли камеры в главной ванной? Он не уверен.

— Я... не могу, — едва слышно выдохнул он, его голос дрожал. Он снова всхлипнул. — Можешь, my scared boy, — уверенно ответил Субон, хотя сам не был до конца убеждён в том, насколько правильно он действует, — Просто доверься мне. Давай вместе. Раз... вдох... два... выдох. Всё в порядке. Ты можешь дышать.