— Только ты и я. Как на первом фестивале Кремноса, — уголки губ Фаенона приподнимаются, образуя намёк на хитрую улыбку.

— Не думай, что ты получил Никадора из-за того, что ты такой молодец. Я просто решил скинуть на тебя это бремя, понял? Я решил! Не ты. Не пророчество. Не Аглая. Я!

Видит бог, Фаенон никогда не думал, что поиски собственной семьи втянут его в охоту за одним из самых могущественных артефактов древней Греции. //АУ в сеттинге Перси Джексона, где у Фаенона нет памяти, но есть куча проблем

В самом центре поля брани стоял он. В состоянии Кровной Мести Мидей выглядел не иначе как великий герой, статуя которого вполне может быть размещена в самом роскошном музее Охемы. Всю арену заполнила красная дымка и осколки разбитых вдребезги кристаллов, через которые преломлялись морозные лучи света. // Миссия в Руинах Раздора без первопроходца и лишних глаз.

Тут и там распространялись волны дрожи. Перегрузка. Колоссальная сенсорная перегрузка. Он готов был ощущать на постоянной основе меч в животе или едва ли не снесенную с плеч голову, держащуюся на одних только сухожилиях, но не медленные осторожные прикосновения.

— Знаешь, что самое важное в смерти? — Фаенон впивается ногтями в кожу, будто собирается продрать плоть и проломить кости, чтобы выдрать мерно бьющееся сердце. — Она должна быть яркой, как ядро Кефала, освещающее Охему. Запоминающейся, как героические баллады, передающиеся из уст в уста веками. Сколько своих смертей помнишь ты?

— Мы будем жить, страдать и любить вместе, Фаенон. Ты слышишь меня?

— Нежнее, Спаситель. — возмущается Мидей, укладывая голову на небольшую подушку, поглаживая маленькую химеру, что запрыгнула к ним на кровать. А Фаенон не отвечает, он..

— Тут, — он не хочет говорить об этом, но должен: иначе — это капитуляция, проигрыш самому себе и несдержанное обещание. Пальцы несмело касаются спины чуть ниже лопаток Фаенона, будто бы боясь передумать, Мидей продолжает: — Меня можно убить только ударом в спину. Вот сюда. Он с силой нажимает, обозначая место еще раз, чтобы Фаенон точно запомнил. — Запомни это. Остальное забудь.

Принц вздрагивает от неожиданности, садится ровно, а после недовольно закатывает глаза, облокачиваясь щекой о свой кулак, - Как давно ты здесь? - бурчит Мидей, убирая попавшие в глаза, мокрые волосы.

Фаенон расплывается в лукавой улыбке, и то, как идеально ползут вверх уголки его губ, как слегка прикрываются глаза, становясь похожими на полумесяцы, как его волосы рассыпаются по земле серебристым ореолом, перепачканные пеплом и грязью, и кровью – всё это приводит в бешенство. Мидей, словно чиркающий углём на чистом матовом стекле, больше всего на свете хочет погубить его.

После борьбы с Никадором и перед ритуалом передачи ядра пламени Фаенон, терзаемый сомнениями и тревогами, отправляется в купальни златиусов, чтобы найти там покой перед событием, которое изменит его жизнь. Растворяясь в горячей воде, он слышит знакомый звон доспехов.

"На что ты уставился, Спаситель?" Даже сейчас в голосе Мидея есть определённая надменность, и Фаенону не удаётся скрыть своей улыбки при этой мысли — ему казалось восхитительным то, как гордость не покидала мужчину ни на мгновение даже в такие интимные моменты, разделённые на двоих. "Разве мне запрещено тобой любоваться?"

Кремносский язык богат и невероятно разнообразен. Стоит только прильнуть к разгоряченному после купальни телу Мидея, мягко коснуться губами расслабленных мышц на шее, как из его рта вырывается сбивчивое: — Что ты задумал, chacal? //АУ, где Мидей много говорит на испанском

— Да я такие грязные приемы, — покраснев от осознания ситуации, ревет Мидей. — Что? — улыбается Фаенон, всматриваясь в жидкое золото радужек. — Думал, у меня нет козырей за поясом? //литл зарисовка про соревнования, в которых два победителя

Мидей впервые за много лет соглашается прийти на тематическую вечеринку к Аглае, и казалось бы, что может пойти не так? Да все! //БДСМ АУ о самопознании

В этой вечности — последней на их веку — после того, как вместо сердец у Златиусов разгораются ядра, цепляться за жизнь они начинают ещё сильнее. И, как хорошие боевые товарищи, Фаенон и Мидейм всегда рады друг другу в этом помочь.

Стоит ли Фаенон того, чтобы Мидей так сильно, так преданно его любил, чтобы миллионы и миллионы его жизней Фаенон забирал, не чувствуя ни раскаяния, ни скорби?

Драконы привыкли всю жизнь проводить в одиночестве, не стремясь к близости ни с людьми, ни с другими драконами. Мидеймос прекрасно справлялся с тем, что у него всегда свободно сердце, но только до тех пор, пока не оказался пленён людьми, среди которых он впервые и увидел своего голубоглазого рыцаря с тягой всё переворачивать верх дном.

Видеооператор-фрилансер Мидей в последний момент соглашается на работу, предложенную подругой, которая пообещала, что это «будет стоить потраченного времени». Ему сказали, что это обычная съёмка. Затем он вошёл. Фаенон. Спаситель. Едва одетый. Та самая модель, о которой Мидей шептал в подушку. Или: Фаенон настоял на том, чтобы камеры продолжали работать ещё долго после съёмок, и его любимому фанату досталось более чем достаточно материала для тихих вечеров в одиночестве.