«— Испугался, что ли? Или понравилось? Или испугался, что понравилось?» Спичка случайно разбивает редкую колбу из аппарата и пытается найти ей замену. На помощь приходит Лиза: он предлагает стащить необходимое из аптеки. Спичка соглашается, но оба они не подозревают о последствиях своего грабежа. История о взаимоотношениях двух кардинально разных молодых людей. Для одного чужая жизнь — разменная монета, а страдания ближнего — забава. Другой же рад солнечному лучу и перспективе стать врачом.

Даниил Данковский отчаянно пытался остановить эпидемию в Городе-на-Горхоне и вернуть «Танатику», однако не смог спасти самого себя. Он всячески желал избежать суровой реальности, и на помощь ему пришел морфий. По мотивам М. А. Булгакова «Морфий».

У них много рутинного осталось после мора, такого, что делается уже без осознания, только потому что так проще, так легче дальше жить.

— За вас! — За нас! — За то, что мы всё просрали! (cw: эсеры, Блок с усами, шлакоблоки и самогон)

Тернистая душа. Сколько времени нужно, чтобы после мора, смертей и страданий начать наслаждаться жизнью?

Короткие эпизоды из жизни Данблоков и Рубируспиков после событий Мора, разбросанные хаотично, не в хронологическим порядке. Можно считать как продолжение предыдущей работы по этим пейрингам - "Твой дом, мой дом".

«Ахар, короткий путь», – шепчут кости предков. Но сердце Гаруспика, дикое и необузданное, не слушает голоса разума. Оно тянется к холодному блеску скальпеля, к словам, что ранят и исцеляют.

Есть много вещей, которые мешают жить людям. Надоедливые соседи, плохая погода, средства передвижения, политические ситуации. Ну а у Данковского это родовое проклятие, проявившееся именно на нем. Но, кажется, он наконец нашел способ с ним бороться.

из того, что было, из того, что будет. Как пожирала их всех чума, как изменялись слова, воздух и связи. Моменты всего лишь, короткие моменты, которые запомнит Омут.

Быть может они могли бы быть иногда счастливы, но что толку горевать о времени, которого больше нет? Обе уже понимают, что им не выбраться из этой гниющей ямы.

Тело била лихорадка. Тело было где-то далеко.

Ему снилась степь.

— Он ранит, Медведь. И ты это знаешь. — Знаю. Но он и лечит. То, что мы видели тогда в нем, было отражением нас самих. Он стал тем, в ком нуждались, чтобы делать то, что должен. Представь, каково пришлось нам, и каково — приезжему... Каково ему до сих пор. — Конечно. Людям приходится адаптироваться к окружению, чтобы жить и выживать. Но когда змеи сбрасывают кожу, они ни к чему не адаптируются, не меняют своей сути. Напротив, они становятся больше похожи на самих себя.

Мор закончился. А что же с жизнью, что же с Танатикой, где же теперь цель? Вопросы роились в голове Даниила Данковского. Пора домой, вот только рад ли будет ему этот "дом"? В Городе-на-Горхоне же жизнь идёт по-своему. Артемий Бурах, занявший место своего отца, старается привыкнуть новым навалившимся обязанностям.

Вьюжно. Снежно. Морозно. Что если кто-то заблудится в такую погоду? А что если это будет кто-то совсем маленький?

Небольшая квази-нуарная зарисовка в сеттинге Pathologic Classic/Pathologic 2 Написано по композиции Noemie Wolfs - Notorious, в рамках челленджа Writember (один трек - одна неделя - одна история)

Он скрылся не в ночи, как все порешать для себя успели. Испарился на рассвете, взмахнув на последок чёрным плащом. Растянул жилку Города до самой Столицы.

Данблоки, но это Тургор и перевёрнутые отношения между Братьями и Сёстрами. Гроб гроб кладбище, Данковский — Гость.

Конечно. Он понял теперь. Это логичный финал для проигравших. Как же он мог не замечать этого раньше? Это всего лишь закон мироздания. Мир — победителям, побеждённым — отныне только потери и поражения. Это не могло привести никуда кроме. Все они были, в конце концов, всего лишь заложниками своих суждений и своего жизненного опыта.

Как до этого дошло? Руки дрожали. Она переписывала предсмертную записку. AU, в которой Лара, узнав о смерти отца, отправилась на войну в роле сестры милосердия, а Стах – солдат, из-за ранения попадающий в госпиталь к подруге детства.