Быть может, все мы лишь призраки...

— Ты когда-нибудь способна будешь проявить подобный интерес не к книге, а к живому существу? Насмешливая фраза останавливает поток мыслей в ее голове, оседая едким бензиновым пятном в подсознании. Оно расползается, играя в радужных бликах собственных страхов, и заставляет Лэйн оторваться от священного писания.

— Это… — Каин сел напротив меня, смотря в мои глаза и взяв холодные руки в свои. — Чтобы ты помнила... — сказал он тихо, его голос звучал так нежно, что мне захотелось растаять, как снежинка на ладони. — О чём? — спросила я, ощущая, как холод амулета приятно колит кожу. Он слегка наклонился, и до мурашек шёпот щекотнул ухо. — Что я всегда рядом.

Кассиэль ранее упомянул, что ему сложно удержаться от того, чтобы не целовать Одри везде и всюду. В каких обстоятельствах он всё-таки даёт слабину в пользу соблазна?

Её глаза, кричащие о том, как же страшно находиться на краю от смерти, и его - кишащие абсолютным спокойствием и ноткой озорства.

— Интересно, Приора Инквизиции хватит на три раза подряд?

Моего слуха вдруг коснулась приятная мелодичная музыка, что разносилась по всему залу. Мелодия такая нежная и чувственная, что сердце трепетно откликается на неё, медленными и глубокими ударами о рёбра умоляя о танце. Я вновь возвращаюсь к той мысли, что возникла у меня при разговоре с Мейо - я хочу потанцевать с Айеном.

Это не любовь. Это закон вселенной, который сильнее апокалипсиса: два тела, одно — из плоти, другое — из тьмы и перьев, обязаны падать навстречу. Даже если в точке столкновения — только пепел и крик.

Внутри коробочки лежал золотой кулон в форме маленького ворона. Он был гладким, холодным на ощупь, но казался почти живым, когда я сжала его в ладонях. Тонкие гравировки, вырезанные на его поверхности, складывались в замысловатый узор, похожий на звездную карту. — Это… — Координаты, — пояснил Сайлас, наблюдая за моей реакцией с искренней улыбкой. — Того места, где мы встретились впервые.

Это была идиллия разделенной боли.

Двадцатого июля тысяча девятьсот сорок второго года началась немецкая оккупация города Краснодона Ворошиловградской области.

Маленькая ладонь скользнула в его руку. Большой пальчик осторожно запорхал на его коже и чуть надавил, согревая. Иногда девичий коготок случайно цеплял поверхность, оставляя едва ощутимые линии, но Айену казалось, что это была не случайность. Она держала его так крепко, так решительно, будто пыталась вложить в этот жест всю свою поддержку, всю свою скорбь, всю свою безмолвную клятву не отпускать. Мерцелла.

В перчатках — запрет. Не касаться, не трогать, не мечтать даже. В границах рубашки — рычащая ревность к каждому, кто хотя бы думал произнести ее имя с нежностью. Швы сдерживают ярость, узел галстука — слова, которые должны умереть в трахее, не поднявшись до кадыка. Аксельбант скрепляет то, что грозит распасться, когда она смотрит и видит в нем незнакомца.

Сними. Этот китель. Нахер.

В детстве, казалось, она спотыкалась на каждой кочке, падала с каждого холмика, любила ролики и коньки, потому что в них можно было падать. Она кричала «Калеб, мне больно!», и именно ее «Калеб» резалось где-то между четвертым и пятым ребром, и я клеил на ее коленку пластырь, нес ее на спине, а она обнимала вокруг шеи и ложилась пластырем на сердце; дома — чай и просмотр любимой передачи, как и положено раненым.

Ее тело дрожало и рассыпалось на искры под тяжестью слишком ярких ощущений. Ветта хотела схватиться за Калеба, вцепиться в его плечи, разодрать ногтями ткань ненавистной формы, чтобы добраться до кожи и доказать, что именно она стояла у мужчины на первом месте. Но не могла. Ведь его ивол все еще удерживал ее в воздухе, заявляя, что в этот момент она не принадлежала себе.

— Не нужно винить себя. Всё, что произошло, осталось в прошлом. Сейчас мы проживаем настоящее. Ты была, есть и будешь единственной моей путеводной звездой, Лола. Если по какой-то причине мы расстанемся, я буду находить тебя вновь и делать всё, чтобы ты снова меня вспомнила. Наша связь выходит далеко за пределы этого места и мира.

Координаты подтверждены. Локация пригодна для аварийной посадки. Настраиваю навигационный маршрут… Активирую режим аварийной посадки… Десять…

Этот день рождения был не просто праздником, он стал поворотной точкой, новой интонацией, с которой мы теперь произносим имена друг друга. Он был полон света, громкого смеха, крепких объятий и слов, которые хотелось бы слушать снова и снова. Сегодня Калеб принадлежал только мне. Не друзьям, работе или же вечно спешащему миру. Со мной этот мужчина был настоящим, открытым, настолько моим, что от этого дрожали пальцы, а в груди расплывалось тягучее тепло.

– Сайлас… – он аккуратно вытер пальцами слёзы с её щёк, внимательно смотря на неё. Нова обхватила его ладони, нежно потираясь о них щекой. Её тело била нервная дрожь. Она смотрела на главу Оникайнеса, но видела больше не его, а могучего Дьявола, который повергал в ужас любого. Кроме неё. Для неё он был возлюбленным Драконом, тем, с кем она разделила свою душу, кого… когда-то пронзила мечом собственными руками. – Это имя… Когда-то я называла так… своего Дракона…