На свой День рождения Беннет получает самый лучший подарок.

— Обыграй меня, тогда и поговорим. Или ты струхнул? — Итто скрестил мускулистые руки на груди, нахально улыбаясь. — Я понимаю, тебе должно быть страшно сражаться с тем, кого прозвали Итто «Первый картёжник» Аратаки! Ха-ха! — с гордостью добавил он.

— Ты всё ещё пытаешься обмануть меня, я права? Спешу напомнить, что мы близнецы – я кожей чувствую то же, что чувствуешь ты. Прекрати валять дурака, Лини. Ты по уши влюблён.

Аль-Хайтам смотрит и наблюдает, но делает неверные выводы. // или (почти) пять раз, когда аль-Хайтам неправильно трактовал поведение Кавеха

Он — как поэма. Как дуновение ветерка, сошедшего на землю около огромного-огромного моря; песок, что в моменты слабости пропускаешь сквозь пальцы. Как любовь, пронизывающая бедняка сверху донизу. Как само вдохновение, терзающее души тысяч людей по всему Тейвату.

Всё изменилось, когда в тавену вошёл уставший бард, готовый на многое ради бесплатного вина.

– Хайтам… Я уставший пришел домой после долгого пути. Купил нам вина на вечер. А наткнулся на закрытую дверь. И даже запасных ключей не было. Зачем мне дальше возвращаться в этот дом, если меня тут не ждут? Почему я должен смотреть на других и завидовать? Почему кто-то счастлив, а я – нет?

Больно Больно, больно, больно Больно...! И без того темная комната будто лишилась остатков своих блеклых красок, утонув под крупными горячими слезами, что буйным потоком сорвались с пурпурных глаз. Казалось вся крепость была резко охвачена тихим безмолвным омутом, набита огромными комьями ваты под завязку, так что звук доносился откуда-то очень далеко. Как же больно…!

В Мораксе столько нежности, столько страсти, что Бай Чжу под его живительными поцелуями расцветает, словно хрупкий весенний бутон.

Это всегда было скучным первую пару часов. Пока вино не ударяло в голову. Когда-то незыблемая традиция встречаться в одном из павильонов Ли Юэ для семерых архонтов - теперь лишь в воспоминаниях. Почти. Не один десяток лет, за огромным накрытым столом встречались только двое.

Чжунли сидит и нежно гладит крылья нерадивого воробья. Пальцы аккуратно залезают под перья, слегка надавливают, массажируют. Венти был бы готов заурчать от удовольствия, если бы не напряжение. Страшно, как же, черт возьми, страшно.

Тело барда вибрирует и чуть трясётся — один дракон слишком рад его видеть.

Всё же, подозрительно это, что всегда воспитанный Чжун Ли и всегда доброжелательный Венти, отзываясь друг о друге, будто становились другими людьми. "Алкоголик-стихоплёт" и "старый болван" - не очень-то воспитанно и доброжелательно. Что-то явно было между ними...

Аяка очень тактильная. Она не стесняется целовать Тому в щёку в знак благодарности и почти никогда не отпускает любезно предоставленное предплечье во время совместных прогулок. Аято очень ревнивый. Каждый поцелуй Аяки он вытесняет жарким поцелуем в губы, холодными руками на тёплой коже

В таком случае, все, что ему оставалось — наблюдать. Тигнари моргнул несколько раз, его взгляд был расфокусирован, а кончик хвоста слегка вилял. Моргнув ещё раз, он посмотрел на Сайно. Постепенно он начинал выглядеть более сосредоточенным и, судя по всему, озадаченным. — Сайно? - сонно бормоча его имя в недоумении, он зевнул, все так же лёжа на боку и не отрывая от него глаз. — Сайно, это ты?

Одна странная догадка цепляет Панталоне и уже не хочет отпускать. О, только не говорите, что этот негодяй все-таки в него влюбился. Эта мысль дикая и внезапная, словно снег в мае — впрочем, снег здесь лежит круглый год.

Варка был невероятно удивлён тому факту, что его новый знакомый совершенно не умеет себя вести, когда дело касается верховой езды. Самое время для помощи красивому юноше.

Когда это началось? Скорее всего, никто из них этого и не вспомнит. Просто однажды вместо того, чтобы ответить колкостью на колкость, Кавех безучастным взглядом посмотрел на своего соседа и почти умоляющим голосом сказал: — Можно я просто попью воды, тихо вернусь в свою комнату и больше не появлюсь в твоем поле зрения до завтрашнего дня? — Если только ты ничего не разобьешь по пути, — ответил Аль-Хайтам и вернулся к чтению книги. А потом он узнал, что Кавех чем-то болен.

После отъезда Кавеха в доме стало непривычно тихо. Его сосед и раньше уезжал в длительные рабочие поездки, и в это время Хайтам был абсолютно счастлив. Его никто не донимал посторонним шумом, утро начиналось с кофе, а не с ранней перебранки, а по вечерам воздух не наполнялся хмельными парами и не сотрясался от жалоб архитектора на очередного заказчика. Однако в этот раз что-то было иначе.

Немного измененный классический сюжет: вместо того, чтобы попросить Дотторе переспать с ним в обмен на финансирование, Панталоне просит его о чём-то очень личном и немного болезненном для доктора.