Современность, в которой нет ни магии, ни хекстека. Есть только Джейс Талис, его амбиции и заунит, имя которого всегда стоит строчкой выше в списках результатов.

Какая-то часть Виктора хотела неловко посмеяться и сказать, что талант к драматизации у Джейса под стать его эго. Другая - парадоксально, - хотела схватить мужчину за шиворот прямо сейчас, запереться с ним в лаборатории и не вылезать, пока они не исчерпают абсолютно все возможности применения хекстека, и весь мир не узнает их имена.

— У меня нет фамилии. — В каком смысле? Как у человека может не быть фамилии? И почему я узнаю об этом сейчас? AU! В котором у Виктора действительно нет фамилии, но это не на долго:)

- Я не умею танцевать. Даже вальсировать неспособен. Так уж вышло, - Виктор постучал по металлической пластине на собственной лодыжке в доказательство. И это исключая тот факт, что чтобы изобразить подобие танца, ему, с отвратительно болящей ногой, придётся повиснуть на Талисе полностью. - Это... Это неважно, Вик, это...такая мелочь! Ты только... ты только скажи, если бы ты мог? Если бы ты мог, ты бы согласился?

И, конечно же, таким летом, когда море почти всегда чистое, лазурно-бирюзовое, спокойное, подобное эпоксидной смоле, работать не хотелось вовсе. По крайней мере, по профессии. Но у Джейса была запасная профессия и поинтереснее. или же курортное au, где Джейс семь раз неудачно ухаживает за Виктором, и на восьмой у него выходит.

Медленно, миллиметровыми шажками, но они продвигаются вперед; и так же медленно, по капле, по мельчайшей песчинке, тает Виктор. Несколько месяцев (полгода, быть может?) прошло с начала их партнерства – с того момента, как тогда только ассистент декана остановил его от безрассудного желания положить конец всему, и с каждым днем Джейс видел, как сильнее впадают скулы Виктора. Он уже не всегда понимал, решительный ли блеск чужих глаз, или же болезненный.

Джейса и Виктора засосало внутрь кристалла с руной. Они оказались в идиллическим микромирке, обреченные на сосуществование друг с другом. Виктор все еще не верит, что его могут просто любить, и считает, что Джейс ни за что бы не выбрал добровольное вечное прозябание с ним вместе. Больше всего Виктор боится показать Джейсу истинную природу своих чувств, ведь тогда Джейс его возненавидит, и они точно испортят друг другу жизнь в этой прекрасной утопии.

— Это разовая акция, – Виктор облизнул пересохшие губы, застегнул последнюю пуговицу рубашки и откинулся на любезно подставленную Джейсом подушку. – Акт помощи. — Акт помощи был в прошлый раз, – напомнил Джейс, небрежно запихнув в мусорный пакет использованный презерватив, – а это уже меценатство.

Вместе с Джейсом Виктор готов даже на преступления. После всего, что они творили, секс в лаборатории — просто детский лепет. Впрочем, вопросы физиологии никогда не были ему интересны. Зато эксперименты за компанию с хорошим другом — еще как. Короче говоря, асексуальный Виктор впервые пробует сделать это с Джейсом, и даже находит в этом что-то про себя.

Но Виктор в глазах Джейса оставался особенным, другие люди из университета считали, что у «качка фетиш на полудохликов».

— Вик, – улыбнулся Джейс, притянув его ближе к себе, – ну я же почти прямым текстом говорю. — Что говоришь? – Виктор слышал в мыслях лишь белый шум. Белый шум и почти вплотную прижавшееся лицо Джейса. (У Виктора прихватило спину во время работы, и Джейс просто обязан окружить его своей неловкой двухметровой заботой)

Лежа на кровати с задранной футболкой, Виктор думает, что ему не стоило соглашаться посмотреть с Джейсом фильм. Он думает об этом все полчаса, пока экран транслирует убийственную нудятину, пока чужая рука — так, невзначай — касается его оголённого живота, пока лениво ползёт вверх и спускается к резинке штанов.

После того, как их лаборатория случайно взорвалась, Джейс со скуки решил провести новый эксперимент, пока их пристанище на вынужденном ремонте.

Виктор узнаёт, что его напарник скрывает тайное пикантное хобби. У Виктора есть свои мотивы узнать, как далеко заходят их обоюдные желания.

Виктор медленно оттянул воротник свитера. Смех Джейса оборвался. — Неужели я… Виктор поспешно вернул воротник на место, скрывая пятна покрасневшей кожи. — Почему ты меня не разбудил? — воскликнул Джейс, порывисто хватая Виктора за предплечье. Виктор не стал стряхивать его руку, но вновь погрузился в пристальное изучение отвергнутых прототипов. — Я думал, ты не спишь, — тихо произнес он. Его уши приобрели пугающий розовый оттенок, почти в тон россыпи следов на шее.

Джейс хорошо воспитан. У него нет проблем с вежливостью, он с большим удовольствием придерживает дверь, пропуская кого-то вперед, здоровается и прощается с водителями автобусов, помнит имена-отчества всех преподавателей у себя и даже нескольких у дизайнеров. Но есть у него в этом плане один единственный косяк – Джейс с идеальной периодичностью забывает стучаться к Виктору в комнату. Студент-ау

Джейс опускает глаза, с трудом поднимает руку. Он не может смотреть на Хеймердингера. Джейс чувствует себя предателем, но он не может иначе. Ради Виктора он готов предать весь мир.

Загадочный студент сдаёт Джейсу странные рефераты на имя злодея из комиксов; нюанс лишь в том, что никакой это не студент, поэтому, технически, Джейс не нарушает рамки морали, когда поддаётся на его флирт. Или, может, нарушает, потому что пару раз они едва не трахаются прямо в университете, но «едва» не считается, а Джейсу нужно что-то большее, чем просто секс.

«Семью не выбирают», но даже если бы у Виктора не было выбора, он всë равно не жаловался бы. Потому что они, Талисы, именно такие – слишком обаятельные и любящие.

Джейс не мог уснуть. С того самого момента, как это случилось, он просыпался из-за пропитанных кровью, страхом и сожалением кошмаров. И все же именно страх удерживал его от стука в дверь. От того, чтобы сделать что-то большее, чем просто задержаться босоногим призраком у двери партнера.