В этом скетчбуке Акааши рисует только их. В весьма неблаговидном свете. Волнующими, смущающими сюжетами пропитаны белоснежные страницы, и сейчас — творится один из них.

Красный колокольчик с чёрной ручкой, обхватываемой дрожащими от предвкушения пальцами, заглушает прерывистое дыхание. Всего на пару секунд, не больше: короткого звона достаточно, чтобы выразить желание и начать действовать.

— Покажи мне, как ты играешь с собой, когда меня долго нет дома.

Куроо не стоило соглашаться сотрудничать с «Bouncing ball».

— Меня не касаться. Себя не трогать. О поцелуях забыть. И не кончать, пока я тебе этого не позволю.

...и дай мне снять с тебя штаны.

Золотое правило трёх «не», которое Акааши с Куроо прошлой ночью нарушили.

Только Кенма из этой тусовки вселенских масштабов с каждой секундой напрягается всё больше. Не вынимает рук из длинного чёрного худи «Bouncing ball», без конца и палева поправляя измученный воздержанием член, и периодически смотрит на Куроо, как бы ему предъявляя: «Разве ж можно так надо мной издеваться?» Но в ответ получает лишь неизменно хитрую ухмылку: «Извини, малыш, я ведь даже ещё не начал».

...не сдерживайся. Здесь тебя никто не услышит.

С момента их встречи прошла не одна неделя, и ещё не один ужин после тренировки на пляже оплачивался Ойкавой в дорогих — и не очень — ресторанах Рио-де-Жанейро. Что касалось благодарности, Хината каждый раз откладывал её на завтра, с нетерпением ожидая момента, когда сосед наконец-то уйдёт из квартиры как минимум до следующего утра. И удача в кои-то веке ему улыбнулась.

— Минет во время стрима? Ты серьёзно? — Почему бы и нет?

и Кенма почти готов её похоронить: дорогу до Токио сопровождает молчание, и, кроме как о семье, Куроо больше не о чем рассказывать.

AU, в котором Куроо повезло встретиться с Кодзукеном вживую.

AU, в котором Кенма — ООС в степени бесконечность, а Куроо — преподаватель химии, подрабатывающий репетитором.

Небольшое AU, в котором Куроо и Кенма — соседи по комнате.

Кенма визуализирует, как, если бы у него был поводок, он бы нацепил его на шею этому незнакомцу (безопасность окружающих превыше всего) и отвёл бы отпить из пруда. Но ему приходит идея получше, и непонятно, кому из них двоих — себе или этому пьянице, — он даёт время, чтобы решиться. В конце концов, делай добро — и оно к тебе вернётся. Так?