Эта история знакома всем: отношения у айдолов никогда не складываются.

Чимин, слегка прикусив губу, убирает бесстыжую ножку с его паха и отворачивается к коллегам. И не замечает, как замирает Юнги в непонимании, совершенно растерянно глядя на него. Чимин убирает ногу. Убирает ногу! Немыслимая наглость! Тогда, когда Юнги почти кончил. Опустим тот момент, что кончил бы он в свои собственные штаны, но сейчас его этот факт особо и не волнует. А вот то, что омега вновь лишает его оргазма — возмущает до глубины души.

— Вполне неплохо, я красный кстати больше люблю, тебе идёт. — Тебе вообще не страшно? — Ну так я сам тебя нагадал, чего бояться то. История о весьма удачном пьяном гадании Пак Чимина, или как Мин Юнги в прошлое вернулся.

Юнги не любит сладкое. Он терпеть это не может, но соглашается, чтобы Чонгук потащил его в кондитерскую. Юнги не любит сладкое, но он готов вернуться и полюбоваться симпатичным сотрудником с волосами, такими же розовыми, как глазурь на пончиках.

Гораздо легче найти ошибку, нежели истину. Ошибка лежит на поверхности, и её замечаешь сразу, а истина скрыта в глубине, и не всякий может отыскать её. Вопрос в том: отыщет ли Чимин?

Говорят, если смотреть в глаза другого человека три минуты, то можно влюбиться, но что если ты уже?

Любви надо добиваться. По крайней мере, так считает Чимин. Он сделал уже сотни шагов на встречу, дал много поводов признаться, но Юнги так и не воспользовался шансом. И что тогда?

В мире, где любое отклонение от норм красоты перечеркивает надежду на хорошее будущее, Чимин смог получить сердце того, кто своим мечом прорубил уважение и страх. Сможет ли хромой омега стать счастливым мужем или страхи родителей сбудутся?

— Хоп, мусорок, не шей мне срок! — испуганно пискнул гопник. — Какого хера? — с горечью произнёс Чимин, посмотрев на склеенные с незнакомцем руки. Soulmate au, где, как только ты касаешься руки своей родственной души, вы застреваете. Буквально! На ближайшие 24 часа ваши ладони намертво склеены.

Мин Юнги очень много работал, чтобы однажды наконец сделать то, что давно хотел: покинуть Землю и попробовать найти нечто, чего всегда так сильно не хватало ему в жизни. Бескрайний холодный космос, шикарный космический лайнер "Кассиопея" и сотня незнакомых пассажиров, из которых первым, кого он встретил, оказался странный и очень улыбчивый Пак Чимин.

Юнги не любит соседей. Наглых, сексуальных соседей, которые появляются в его жизни без стука, без предупреждения, и без малейшего намерения исчезнуть.

Юнги и не догадывался, что название вечеринки, на которой он вызвался подработать диджеем, будет оправдывать себя во всех смыслах...

Нежные прикосновения с привкусом боли из-за мелких осколков битого стекла.

Юнги вздрагивает, широко распахивая глаза. — Что за нахуй.... — он чувствует прикосновения рук к чувствительным местам и по телу бежит разряд тока... Юнги не так представлял себе корпоратив....

В попытке исправить себя и свой деффект Чимин натыкается на того, кому он нравится таким, какой есть.

Небольшая поездка на природу для двоих из компании оказывается очень значимой совершенно случайно. Ну или, может быть, не совсем случайно...

— В моей машине ты сможешь прокатиться только на моем члене, Мирай. Про всё остальное — забудь, — отозвался он, всё ещё смеясь. Чимин лишь хмыкнул, не моргнув. — Предпочитаю члены победителей. Не находишь?

Чимин был добросовестным сыном и принимал всё, чему его хотели научить родители, но в глубине души очень переживал, что его будущий муж будет не очень хорошим человеком.

Сомневаюсь, что кто-то из коллег с первой попытки вспомнит мое имя. Для всех я давно превратился в нечто незаметное и бесполезное… такое, как моль. Но здесь, в пределах сцены, я становлюсь мотыльком совсем иного сорта. Смыв обидные слова и словно выйдя из кокона, я преображаюсь, превращаюсь в Фалену. И теперь от одного моего взгляда в бесполезное, истекающее нечто превращаются все остальные.

Первая и единственная влюбленность Чимина — Юнги. Первая и единственная любовь Юнги — Чимин. Спустя одиннадцать лет молчания они вновь вспоминают об этом. А, может быть, и вовсе не забывали.