Марк снимает маски за закрытыми дверьми. Он почти нагой перед ним, как открытая книга. Макар принимает его таким.

Женя и Марк вместе последние года три, и понятно, что у них чертова связь. Иногда кажется, что никто, кроме друг друга, им не нужен. И это даже несмотря на то, что последние полгода Макару с ними обоими очень хорошо. Макару — 27, Марку и Жене — 24.

Женя - дурак. Дурацкие формы имени, дурацкий Марк, дурацкая собственная кофта, пропахшая духами лучшего друга. Дурацкая вечеринка, на которой друг перестаёт быть другом.

Красная нить на мизинцах двух людей может бесконечно поворачивать, завязываться, растягиваться и сжиматься, но все равно придет к тому, с кем тебе суждено прожить всю жизнь.

Он уткнулся лбом куда-то Жене под ключицу, не переставая беззвучно смеяться, и от веса чужого тела, привалившегося к груди, за спиной щёлкнула дверь. Они дёрнулись от звука синхронно. Стихли, переставая дышать и прислушиваясь. Марк уже не смеялся. Только поднял посерьёзневший, внимательный взгляд — и сильнее сжал предплечья, делая первый шаг вглубь номера. Будто для того, чтобы состоялась оговоренная сделка, сначала нужно было нарушить несколько обещаний.

Частые походу в травматологию никогда и никого не приводили ни к чему хорошему, возможно, Марк будет первым, ведь красивый врач в очках-половинках занимает отдельное место в его сердце уже давно

Петя переживает, что их отношения с Владом находятся как на ладони, и все о них догадываются. Как оказывается, его переживания совсем не беспочвенные.

Марк не расскажет о всех своих фетишах в постели даже спустя десять лет отношений, но о некоторых Женя всё же догадывается

«Нормально общаемся» — про какие-то неважные вещи, про настроение и погоду, про лёд и других людей. Никогда не про друг друга.

На следующий день, решив, что жить без активированного угля — не имея ни малейших симптомов отравления — совершенно нельзя, Марк понял, как можно прийти в аптеку просто так. Шёл он, правда, не в аптеку, а к кому-то, кто в ней работал, но на этом было решено не зацикливаться. Главное, что у него теперь были десять блистеров активированного угля — и ещё одна смешливая улыбка Евгения в копилке. [au, где есть аптека. и вроде как есть фонарь]

Марк — нечисть, вылезшая из-под Жениной кровати. Без подробностей.

Возмутительно, что кто-то протянул лапы к их чистоте и порядку. Трогает пальцем подтеки краски, собравшиеся в капли снизу — свежая, даже не досохла. Значит, кто-то беспредельничал здесь этой ночью. Ладно, он доходчиво объяснит хулиганистым подросткам, что на их территории такие фокусы не пройдут — и пусть только попробуют гадить на его родной детской площадке. [AU, где один уличный художник создает неприятности одному коммунальщику]

Ну да, у всех же стратегии... Все что-то считают, ставки делают. Один Марк носится по льду без единой цифры в голове - гуманитарий, ясен пень.

Таймер уже заведен. Один несчастный бонусный день, невозвратный билет на самолет, собранный — не разобранный — чемодан. Женя шумно вдыхает и выдыхает, так, что тепло его дыхания в волосах чувствуется. Марк зачем-то представляет, сколько раз придется вспомнить эти жмущие, болезненные, неудобные объятия, сколько раз будет винить себя за то, что не выгравировал каждую их секунду на подкорке, чтобы возвращаться. Столько раз, сколько будет хотеться. Сотни и тысячи раз.

Детство уже готовит маленькую зеленогазую девчонку к суровой и ответственной жизни, ведь именно от её действий будут зависеть жизни многих людей! Да и не только жизни, но и настроение коллег и злоба, раскрывающая в себе чувство долга мести всем тем, кто будет проворачивать похожее...

– Скажи, куда тебя отвезти? Если выберешь мою квартиру, значит да. Но если нет, скажи мне повернуть и поехать к тебе. – Твоя квартира

Бродя в лабиринте "наличия отсутствия" и "отсутствия наличия", Женя Семененко часто не замечает очевидных вещей. Разбираемся вместе.

Женя бы многое отдал за то, чтобы Марка не знать никогда, выкинуть его из головы разом, вырвать, как страницу из жизни — и душу бы дьяволу продал, подписал бы с ним договор купли-продажи с радостью. Только в тот день, когда дьявол ждал бы его с неподписанным бланком, Женя был бы в Москве, засыпающий в тесных объятиях — уже забывший о том, что соглашался с ним на встречу.

И чей-то голос из динамиков разнёсся над ареной: «Так не должно быть! Так нельзя! Нельзя!» Эти слова предназначались Алине. Но попали в Женю. или АУ: где Алина - фаворитка, которой пророчили золото, а Женя - та, в кого никто не верил. Где первая улыбается с серебром, а вторая задыхается от золота, потому что победила ту, что стала для неё всем.

Два года слишком долго, чтобы не любить друг друга, но сгорать от желания. Два года слишком мало, чтобы понять, что ты ошибаешься.