Тигнари правда боится, что не сдаст сессию. Именно поэтому тот также готовится по ночам.

В пустыне жарко, душно. Лишь ночью можно пробираться по этим широким однотонным равнинам почти белого песка. А лес приветлив, живителен, чарующе прохладный. И Тигнари все еще не знает, что ему ближе.

Хвост Тигнари сходит с ума, когда приходят письма Сайно. Или сам Сайно.

Долго думать не пришлось, да и ни к чему было обманывать самого себя. Врать Сайно тоже было незачем, и потому, когда он, жутко смущенный от возможности подобного расклада, негромко спрашивает: «уже..?» В ответ ему раздается нервное — «я, знаешь ли, тосковал не меньше твоего. И я не виноват, что мои чувства к тебе перерастают… в это.»

Нари без возражений уверенно прикасается к бутылочке, аккуратно раскручивая её. Секунда, две, три и... Горлышко показывает на Сайно. Сердце пропускает удар у обоих. Оба краснеют, но встают и медленно удаляются под напутствие Кавеха: — Это твой шанс потрогать Тигнари, не упусти его!

Каждый раз, когда Сайно отправлялся в исследовательскую экспедицию в безжизненные пески пустыни, Тигнари делал самодельный браслет из лепестков красной камелии. «На удачу» – утверждал ботаник, и Сайно всегда послушно принимал подарок. Всё продолжалось до тех пор, пока однажды один знакомый в путешествии не поведал ему о языке растений.

В один весенний день у дома Тигнари останавливается конный гонец. Он представляется официальным лицом Ордо Фавониус и волей действующего магистра отдаёт стоящему у порога Сайно два серебряных футляра. В одном из них приглашение и маленький холщовый мешочек с округлыми семенами жонкилии, на вопрос о значении которых Тигнари лишь невозмутимо пожимает плечами. «Жонкилия на языке цветов говорит о любви и страсти» — узнаёт Сайно от Лизы в ночь первого дня ежегодного Луди Гарпастум в Мондштадте.

Когда из далёкого Ли Юэ, лежащего за горизонтом и разделённого с регионом мудрости глубинной каменной пропастью, пришло письмо об открытии Разлома, Тигнари не сомневался, что поедет. «В Разломе уникальная фауна» – таким был официальный предлог его отъезда вместе с Коллеи. Истинная причина, которую знали лишь трое, была иной. В лесу Авидьи уже некоторое время происходило что-то необъяснимое. И Разлом – единственное, что приходило на ум.

Сайно почти никогда не даёт о себе знать, отправляясь в длительные экспедиции или на поиски неугодных Академии. Поэтому, когда в лес Авидьи было доставлено письмо, опечатанное самим генералом махаматрой, Тигнари, слегка опешив, начал собираться в дорогу. И пусть перспектива вновь вступить на земли той далёкой бескрайней пустыни совсем не прельщала, он был готов поступиться своими интересами и бросить все дела, только чтобы увидеть своего Сайно и позаботиться о нём.

После отъезда Кавеха в доме стало непривычно тихо. Его сосед и раньше уезжал в длительные рабочие поездки, и в это время Хайтам был абсолютно счастлив. Его никто не донимал посторонним шумом, утро начиналось с кофе, а не с ранней перебранки, а по вечерам воздух не наполнялся хмельными парами и не сотрясался от жалоб архитектора на очередного заказчика. Однако в этот раз что-то было иначе.

Многие делали Тигнари подарки, рассчитывая на ответное внимание, но только Сайно смог угадать, чего же на самом деле тот хотел.

Сайно с Тигнари прячутся от дождя в дупле огромного пенька.

Он не знал, почему, но его так и манила к себе эта бледная кожа на загривке. Именно этот участок, обычно скрытый прямыми гладкими прядями. От пятого шейного позвонка и выше, до линии роста подстриженных покороче волос. /Или же Сайно хочет укусить Тигнари, а тот совсем не против.

Он собирался целовать все тело Тигнари – и шрамы, и инеевые следы от молний, и вены под молочной кожей – до конца своих дней, и в каждом новом поцелуе вновь и вновь извиняться перед ним за свою оплошность.

В таком случае, все, что ему оставалось — наблюдать. Тигнари моргнул несколько раз, его взгляд был расфокусирован, а кончик хвоста слегка вилял. Моргнув ещё раз, он посмотрел на Сайно. Постепенно он начинал выглядеть более сосредоточенным и, судя по всему, озадаченным. — Сайно? - сонно бормоча его имя в недоумении, он зевнул, все так же лёжа на боку и не отрывая от него глаз. — Сайно, это ты?

можно исцелить самое израненное сердце // О привыкании, воспитании и знакомстве заново. Или о том, как появление Коллеи в Гандхарве заставило Сайно понять о себе кое-что важное

Сайно позволяет себе прикоснуться к нему. Невесомо ведёт пальцами от самой шеи, по позвоночнику, останавливается там, где заканчиваются витиеватые веточки-шрамы. Они расходятся по бледной коже, словно разряды молнии, заходят на острые лопатки и плечи, струятся вниз по спине бледно-красными реками.

К счастью, Сказитель не убил Тигнари своей молнией, но психику уберечь не так легко. Ну почему, даже самый близкий его друг имеет электро Глаз Бога?!

После очередного разговора Сайно с Коллеи о том, как им хотелось бы потрогать уши Тигнари, Сайно решает претворить свою мечту в жизнь.

— Не отворачивайся, идиот, — дёргая Сайно за рукав, огрызается Тигнари. Он снимает одежду, бросает её на пол и указывает на живот. — Смотри! Взгляд Сайно падает на светящийся под его пупком символ Дендро. — Ну? — нетерпеливо спрашивает Тигнари. — Ты знаешь, что это значит? — Срань господня, — на выдохе произносит Сайно.