Идти против армии Кремносцев было глупой затеей, как и нелепым было надеяться вернуть ядро Никадора из груди наследного принца Мидеймоса в вихрь сотворения. Еще глупее было не заметить, что за ним следят и привести целую армию в родную деревушку.

Фаенон нередко заставлял Мидея терять дар речи, показательно цокать и закатывать глаза, однако порой парад безумства достигал критической точки, что никакие слова не способны в полной мере описать кипящие в Мидее эмоции. Так и сейчас: Фаенон стоял в самом центре их спальни, облачившись в карикатурное платье — да простят Мидея все боги — горничной.

Фаенон был бы очень рад, если бы пятнадцать минут назад передумал идти сюда. Он был бы очень рад, если бы сейчас в его висок не упирался ствол пистолета. - Имя. - Раздается чужой хриплый голос. - Фаенон. - Лицом к стене, раздевайся. - Что? - Слышишь плохо? - Ствол сильнее надавил на висок.

Раз. Прогремел оглушительный пушечный залп. Корабль Охемы начал стремительно тонуть. Два. Морская вода наполнила рот Мидея, удушливо сдавила лёгкие, а в тумане гаснущего сознания на миг промелькнул серебристый хвост. Нежное объятие рук и поцелуй, дарующий кислород. Всё случится на три, где-то у моря внутри.

Мидей всегда справлялся своими методами. А точнее бесконечными поединками ради поединков, где можно было выпустить эмоции. Скрывался за пафосом и мечтал о несбыточном. По крайней мере так было до того, как в его бесконечной гонке не появился Фаенон.

"Ну же, Мидеймос, составь мне компанию." И у него есть каждая причина отказать — сейчас абсолютно не время, они должны думать о защите Охемы, а не развлечениях, ведь лишь так златиусы могут сохранить покой мирных граждан, и вообще, что Фаенон себе позволяет? Но Мидей обнаруживает, что просто не может сказать “нет”, потому как даже за лисьей ухмылкой и беззаботным прищуром Фаенона он все равно мог чувствовать странную печаль.

Принц вздрагивает от неожиданности, садится ровно, а после недовольно закатывает глаза, облокачиваясь щекой о свой кулак, - Как давно ты здесь? - бурчит Мидей, убирая попавшие в глаза, мокрые волосы.

Бледно-лиловая плиссированная юбка струилась вдоль по накачанным ногам, широко разведённым в стороны. Мидей болезненно зашипел, слегка приподнялся на локтях, устремив осоловелый взор на партнёра, который в свою очередь неторопливо кружил подушечками пальцев у влажного колечка мышц.

Если "эротический сон" больше не приходит к Фаенону, то Фаенон пойдет к нему сам

Анакса решил их анализировать. Вот, например, у Мидея, начиная с уздечки и вплоть до самой мошонки — шло переплетение золотых колечек. Каждое кольцо создавало своеобразную ребристость, добавляло фантазиям Анаксы множество вариантов, как это будет ощущаться, когда они возьмут его сзади. А ещё — теперь-то он понял, почему когда рядом проходил Мидей, он слышал постоянный тонкий слуху звон. Бессмертный воин принц возлюбил носить украшения не только на груди.

Анакса вернулся с вылазки пораньше и принес Фаэнону обещанный флакончик с лекарством, которое должно было улучшить его сон.

Мидей — будущий Царь сгорающей в войне Греции, Анакса — приставленный к нему совсем юный учитель, а Фаенон — избранный Богами герой, что не должен был водить дружбу со столь неперспективными людьми. И все же, возможность оставаться вместе оказалась более желанной, чем вечная слава на Олимпе.

Анакса не верил в богов. Только в самих людей. И именно простые, человеческие страсти привели этих двоих сегодня в его личную купальню. Желание, жажда, похоть… А вовсе не какая-то выдуманная богиня, благословляющая влюбленных. Они оба нуждались в его внимании. Больше, чем в воздухе, воде и пище. Больше, чем в божественном свете, что даровал им Кефал. Оба почти готовы были поклоняться, как единственному в своем роде божеству. Истинному, пусть и такому порочному.

Две истории не связанные между собой. Хайтам, Кавех, Авантюрин и Рацио в первой главе, и Кевин, Су, Фаенон, Мидей и Анакса во второй в поисках важных для себя воспоминаний.

Стоит ли отмечать, что Мидеймос, он же Мидей для друзей, совершенно не был готов к такому соседству? Слишком активный и, нет, не буйный, но определённо с шилом в заднице, довольно симпатичный парень. Да ещё и, как оказалось, предпочитал он в своей заднице не только то самое фигуральное шило.

Мидеймос никогда не станет правителем, но все, о чем он сожалеет из-за этого - это недостаточное почтение к тому, чье тело он оскверняет следами своих пальцев каждую ночь.

Видит бог, Фаенон никогда не думал, что поиски собственной семьи втянут его в охоту за одним из самых могущественных артефактов древней Греции. //АУ в сеттинге Перси Джексона, где у Фаенона нет памяти, но есть куча проблем

Мидей обещал показать свою домашнюю библиотеку, умирая в одно время с Фаеноном. //AU!реинкарнация, в которой Мидей добивается своего, а Фаенон теряется в ощущениях и чувствах.