В игре «fuck-marry-kill» Бомгю убил бы Ёнджуна. Ведь это проще, чем признать, что всё остальное с ним сделать тоже хочется.

Тогда после выпуска мы снова ходили на ту набережную, снова искали стекляшки и загадывали желания. Я снова думал, что мы с тобой поплывем в экспедиции, отправимся в космос срывать звезды и жить всем на зло. Но, кажется, этого уже не будет. Ты сошел на берег раньше, чем мы смогли приплыть к нему. Твой космический корабль прибыл на другую орбиту, оставив мой витать где-то в космосе неопределенности. И, кажется, я понял, что происходит. Просто Это уже Совсем И давно Не мы.

«The sirens inside you waiting to step forward disturbing silence darkens your sight»

Он не делил литературу на исключительно «приемлемую» и «не очень», называл Хемингуэя «лицемером вполне талантливым» и уверял, что «сборник несвязных рассказов о приходах японского наркомана» заслужено получил в семидесятых премию Акутагавы.

если бы джо просто лежал лицом к стене, все было бы в порядке. неважно, что он не заметил лишней пары обуви в прихожей, и то, что оставил дверь приоткрытой. юма вошел бы и, увидев его неподвижную фигуру, решил бы, что он спит. но джо забыл отвернуться к стене. поэтому когда юма заходит в комнату, то застает его вздрагивающим от оргазма, кончающим в салфетку со вздохом: «кей-хен…»

Бомгю снился один и тот же сон со стандартным сценарием, после которого он не хотел просыпаться. Ёнджун был плох в лечении собственных ран, но оказался хорош в лечении его израненной души.

Это был хороший день, удачное место и правильное время. У группы впервые за долгое время получилось выбраться на природу без камер, сценария и менеджеров.

– Иногда я забываю, как дышать. Джэхен, вечно в движении, вечно с дурацкой улыбкой на лице и игривостью в голосе, сейчас сидел неподвижно. Настолько, что Сонхо даже не заметил, размыкал ли тот губы, чтобы произнести слова.

Сонхо не помнил себя до этого момента, словно и не жил вовсе.

"Без тебя не будет ничего".

Рики, который никогда не говорил лишнего, начал слушать. Сону, который раньше только кричал, научился слышать. И мир вокруг них расцветал.

Шёл третий год. У них не получалось.

Внутренняя красота Минджон — то, что сводит Джимин с ума.

Минджу решает сбежать от всего. Солнце, море и одиночество — идеальный рецепт для залечивания ран. Но её планы рушатся, когда на горизонте появляется жизнерадостная и неунывающая спасательница Юна, с невероятно заразительным смехом и, кажется, тайным знанием, как склеить разбитое сердце.

— Не навещай меня. Сону вздрогнул словно от пощечины. — Не хочешь меня видеть? — Не хочу, чтобы ты меня ждал.