Юнги так отчаянно жаждал спасти каждого на этой планете, что в какой-то момент Хосок отчётливо понял: его самого нужно спасать.

Юнги слишком не уверен в себе, когда дело касается популярного альфы их универа, а Ким Тэхён, как говорят, слишком напорист: недаром слухи ведь ходят, что он взял Чон Чонгука почти что измором. Вот прям подошёл к одному из главных плохих парней их потока и заявил: «Спорим, ты по итогу отцом моих детей будешь?», а Чон Чонгук охуел ровно настолько, что спизданул: «Даже спорить не буду». Юнги нужен учитель. Тэхёну на втором триместре беременности — свободные уши. Этот союз был очевиден.

«Я горжусь тобой», — гласит на доске красноречивая надпись. «И всегда буду гордиться», — повествует записка на пороге двери.

В престижном закрытом мужском интернате имени Чо Чувона обучаются только лишь дети богатых родителей. Школа славится своим строгим воспитательным процессом, качеством получаемого образования и отличными условиями — недаром все олигархи Кореи так рвутся отдать сюда своих горе-наследников, а сами наследники кичатся на каникулах фактом обучения здесь. Проблема Юнги заключается в том, что сюда его сунули, чтобы «мозг вправить». И в одном заносчивом Чон Хосоке, который уж слишком дохуя на себя берёт.

Он говорит, что вся причина его гениальности кроется только в голосах в голове: не он, а они громко диктуют, как поступать и за что бороться сегодня, но слышать — не равно слушать, и по этой причине он идёт наперекор им всем за раз. И в этом их огромная разница. Ведь пока Хосок слышит голоса неизвестных десятков и игнорирует каждый из них, Юнги слышит только голос Хосока и слепо следует каждой команде.

Хосок отличнейше знает, кто таков Мин Юнги и какую нишу в уличных гонках Сеула тот занимает. Ещё лучше осведомлён он, пожалуй, о том, что этого парня хочет трахнуть половина блядского города, да вот только Юнги никогда не позволит тем слабакам, что один за другим всирают заезды, коснуться себя. Поэтому когда этот омега говорит своё: «Если ты победишь, то получишь своё», то Хосок... удивлён. И одновременно раздавлен, ведь знает заранее: Юнги ещё никто не смог победить.

Джек никогда не осуждает за руки, что по локоть в крови, и это большая удача. Однако вместе с тем же — проклятье неведомое, что, на поводок посадив, с каждым днём укрепляет эту тёмную, порочную связь.

Он стоит, широко улыбаясь — щёки порозовели от холода, пар изо рта валит горячий и влажный. Стоит, трясётся от нервов и холода, весь как на ладони — хочется, чтобы следом таскаться уже перестал, наконец, и понял уже, что такие, как Юнги, не чинятся. Понял, что «большой хмурый хён» с него не снимет этот пушистый ошейник, что удавкой из розового перекрывает поток кислорода. С него самого бы хоть кто-нибудь собственный снял.

Я очень глупый, серьёзно, намного глупее, чем он меня видит. Просто хватает доли той трусости, которая не позволяет в один день признаться ему, что больше всего мне хотелось бы говорить с ним не об учёбе, а о любви. Той, что одна на двоих, когда две души словно сплетаются красными нитями, как в самых прекрасных историях, где вокруг гремят войны, а двое главных героев сплелись в кокон на острове с названием на букву «л».

Юнги, Защитник Якса, живёт уже сотни лет. На его руках и боль, и кровь, и ненависть к себе самому, однако прежде ему не приходилось испытывать ощущение единения душ с кем-либо.

В этот сложный период он сидит со своим близким другом и молча задаёт один только вопрос: как долго они будут думать, что друг друга спасают, когда сами идут ко дну, как два блядских Титаника, и друг друга тащат для скорости. Ответа не получит, конечно: Тэхён много лет по уши в своего лучшего друга, которого старательно пытается заменить кем-то другим, а Юнги — не много, но тоже в годах измеряется — по уши в одну из таких вот замен, для которой всё это никогда не было чем-то серьёзным.

полупустая бутылка водки и вишнёвая карамель, искусанная до крови изнутри щека, и лишь его пальцы на твоих губах имеют смысл

Каждый из нас имеет свои маленькие слабости, а кто-то даёт им имена. Слабости Мин Юнги имя дала её мама, и звучит оно вкусно — Хосок. Каждый из нас имеет свои сильные стороны, а кто-то даёт им имена. Сильной стороне Мин Юнги имя дала её мама, и звучит оно стрёмно — Чонгук. Каждый из нас имеет свой девиз по жизни. Девиз Мин Юнги звучит голосом всё того же Чонгука и на полотне мироздания выглядит лаконично и просто: «Либо ты к нему уже катишь, либо я сру тебе в рот».

Юнги полюбил, и это могло бы оказаться страшнейшей ошибкой, если бы ему предоставили выбор. Просто Хосок оказался слишком хорош для того, чтобы оставить его некогда разбойничьему сердцу право на то, чтоб спастись.

Знаете, как это бывает? Мы часто влюбляемся совершенно не в тех, кто совпадает с нашими вкусами или вроде того. Мы влюбляемся не в гениталии между ногами, не влюбляемся в души, как бы цинично то ни звучало. Мы влюбляемся в тех, кто нас понимает лучше всего, но — что важнее, — в тех, кто нас **принимает**. И готов выслушать. Ведь, согласитесь, иногда человеку действительно так мало нужно для счастья.

У Юнги после абьюзивных отношений проблемы с доверием, но Хосок уверен: его тепла хватит, чтобы согреть их обоих.

Что Юнги выносит для себя из той ситуации, в которой он оказался? а) ради счастья Хосока он, кажется, вытерпит всё; б) о том, как сильно ты любишь, необходимо не намекать, не говорить, а **кричать**.

— Вообще-то, я обычно пишу только музыку, но... позволь мне написать о тебе целую жизнь?

Тэхён всегда тянулся к свету, напоминая мотылька, и не признавался себе в том, что чужие горящие глаза считал самым красивым блеском на планете.

Хосок вылетает из военной базы с очередным скучным заданием, но тут на хвост ему садится вражеский шаттл вида сирен-оборотней, способных принимать любую внешность, и голосом контролировать технику. Хосок бы справился с ним, вот только для оборотня погоня не бой – а безумная игра.