Дарите любимым подарки.

— Ангел, чем бы ты хотел заняться? - интересуется Хэ. Мо шмыгает, закусывая губу, и Тянь искренне умиляется, потому что такой редкий вид открывается только тогда, когда его парень болеет. В противных случаях тот больше хмурится или всекает кому-то. Только за дело, разумеется.

Этим вечером у Хэ Тяня были планы… хорошие такие, пятничные планы – он собирался в один из нескольких модных клубов в городе, который по совместительству являлся ещё и неофициальным гей-клубом. Не то, чтобы это было в первый раз, но сегодня вечер явно будет особенным, потому что он собирается подцепить там милого мальчика, напоить его до потери бдительности, и увезти с собой в заранее забронированный отель.

"Давай представим, что у нас есть крылья, И что мы сможем полететь, если поверим сильно"(с)

...у него жужжит в грудной клетке от желания взять полочку для обуви и ебануть о стену. А следом за ней - вазу, старый сервиз, железный чайник. Голову Хэ Тяня. Свою голову.

— Я же сказал, что не можешь. — Почему? Это же всего на пару часов. Рыжий, опустошив последний пакет с продуктами, с силой хлопает дверцей холодильника. — Нихуя подобного, ты опять решишь завалиться спать у меня дома. Как обычно. Хэ Тянь наклоняется с барной стойке, скрещивая руки на поверхности. — Не вижу проблемы. — А я, блядь, вижу! Моя мать сегодня возвращается, ты не можешь пойти. Хэ Тянь улыбается, слегка опустив голову. — Обещаю, что не заставлю тебя кричать слишком громко.

У них не было, как в сказке. У них не было разговоров о вечности, не было признаний-свиданий-романтики. Но теперь есть что-то другое, что-то, о чем оба молчат.

И сейчас, когда он видел его, Хэ Тяня, слезы - там в подъезде, когда тот выцеловывал его соленое от пота, слез и крови лицо, Шань чувствует лишь разрывающееся от боли сердце в своей груди... ... или почему на следующее утро Гуань Шань просыпается у Хэ Тяня без трусов.

- С пепельницей не целуюсь, - слышится насмешливое, а после ладонь покидает своё место, и Тянь видит перед собой пустой диван и удаляющие в сторону спальни худые ноги.

Хэ Тянь не хотел оставаться один, а Гуань Шаня раздражали его промокшие вещи, зажатые в руках и одежда этого ублюдка на нём.

Подступиться к Хэ Тяню непросто. Хэ Тянь — одиночка до мозга костей. Он курит за школой, заполняя пустоту внутри себя. Хэ всегда популярен в независимости от времени года, да и вообще от времени.

— Сколько времени? — Уже час. Давно пора уже ложиться. — Сказал Тянь, ложащийся в 4 утра. — Спи, — Тянь тихо рассмеялся, поцеловав рыжего в лоб, — я рядом.

Тянь задолбался. Он ползёт домой после бесконечного выматывающего дня, мечтая только вымыться и упасть лицом в подушку... а ещё лучше не в подушку, а в теплое плечо, на котором этим летом опять сильнее проявились темные пятнышки веснушек. Дома его ждут двое.

Сознание автоматически переводило, донося смысл, а испанские гитарные ритмы посылали по телу лёгкое томление. Вот уж точно, ещё одна ночь здесь, и он сойдёт с ума. Тянь подтянул стоящий на зарядке телефон. Двадцать процентов. Маловато, но сойдёт. Всё равно ждать дольше он был не в состоянии. Нажал на иконку быстрого набора.

Тянь уехал... Они тогда крупно поссорились. Тянь считал, что делает это ради него. Чтобы, как он выражался, потом «дать ему всё». Повторял, что это единственный выход. Заглядывал в глаза, гладил ладонями щеки, просил потерпеть и дождаться… Шань отворачивался, закрывая глаза. Как должны были пройти их годы порознь, чтобы встретиться в то Рождество именно так?

— Шань, можешь кое-что пообещать? — неожиданно просит Хэ, разрывая поцелуй. — Ну что, блять, ещё? — недовольно бубнит тот. — Пообещай, что всегда будешь рядом… — Это что ещё за сопливые фразочки? С Цзянем дорам пересмотрел? — с насмешкой хмурится Мо и внимательно смотрит в серьезные серые глаза. А тот ждёт ответа. Нет, он не шутит. И Шань это понимает.

Мо Гуаньшань скрывает сокровище.

шань узнаёт, что тянь боится щекотки// или они снова дерутся, но немного иначе

Хэ Тянь хочет знать о Мо всё.

– «Я.. из душа... Привет...» Тянь думает, что обнажённый Шань похож на древнегреческую скульптуру. Её искусный мастер долго-долго лепил, резал, сдувая лишнее, и пытался все изгибы молодого тела передать: острые рёбра, рельефную грудь, плечи, которыми можно любоваться вечно, настолько они твёрдые и горячие, волосы ёжиком и ноги длинные. А ещё Тянь думает, что этим мастером мог бы быть он