Главное правило общения с Фёдором - не трогать его. Достоевский не фанат физической близости, и даже его близкий и единственный друг Коля персоной с привилегиями не стал, получив за несколько попыток объятий по голове. Но на дворе холодная зима, Дазай уверяет, что поцелуи согревают, Фёдор пытается согреться, и даже у такого непоколебимого правила появляется исключение.

Один эспер поражает Дазая своей способностью, из-за действия которой тот становится семилетним ребенком, и его команде остается только заботиться об очень травмированном ребенке, который нуждается во всех объятиях этого мира.

Наконец, Чуя красноречиво сказал: - Я не хочу встречаться с тобой. Дазай фыркнул. - Да ну, я тоже не слишком в восторге от идеи встречаться с сумасшедшим парнем рок-звездой. Но ты втянул нас в эту историю, ты должен помочь нам выбраться из нее. Неужели Дазай сошел с ума? Накахара Чуя и Дазай Осаму, и встречаться? Если бы Чуя не дал ясно понять через десятки прямых и косвенных встреч, что он презирает Дазая всеми фибрами своего тела.

Когда знакомые говорят «вы такая прелестная пара», а после сразу же спрашивают «как вы познакомились?» Чуя врет, что познакомились они с Осаму в баре. Просто их история длинная, полна нюансов и … и не станет же он говорить: — Я подрабатывал курьером, а этот черт взял меня в заложники, дабы я вывез его из города в объезд ментам. В итоге мы колесили по всей Японии. Ибо прежде чем угрожать, нужно, блять, подумать, кому ты угрожаешь.

Все начиналось с простого пари.

Дазай и Чуя годами меняются одеждой; потому что, знаете, что может быть веселее, чем травмировать людей?

Чуя немой, и говорит за него лишь тишина — и цветы, в которых он прячет всё, что не может сказать. Его мир ясен и упорядочен, пока в него не врывается Дазай — шумный, странный, чужой. Между ними возникает язык без слов: лепестки вместо фраз, взгляды вместо прикосновений. И чем ярче цветут чувства, тем ближе момент, когда тишина может впервые дрогнуть.

Почти каждую ночь Чуя вскакивал под чужой надломленный вскрик из соседней комнаты. Сначала он всегда продолжал делать вид, что спит дальше, потому что так проще. И даже если Дазай знал, что Чуя не спит — а он точно знал, это же Дазай — он не подавал виду. Вот только в одну ночь все меняется, а Чуя в свою очередь пытается сделать все возможное, чтобы хоть как-то облегчить страдания напарника и разобраться в сложных чувствах, которые их связывают.

Крепкий кофе. Апельсиновые корки. Сушеный табак и перечная мята. А также безумно холодные ладони. Идеальное сочетание.

Накаджима сходит с ума от того, что начинает боятся собственного напарника, чья способность раз за разом убивает Ацуши в его кошмарах.

Эти двое на пути к принятию собственных чувств. Когда в первую любовь скорее топчешься на месте, нарезая круги, чем в лоб крикнуть признание.

Если у Ацуши и были какие планы на этот новый год, то явно не валяться на земле, растерзанным в кашу, пока рядом, сжимая его ладонь, лежит переломанный и истекающий кровью Акутагава.

Ацуши трясёт головой, тщетно пытаясь понять, как же это всё произошло. Он ведь всего-лишь отправился за покупками по просьбе Йосано, так почему же он сидит весь мокрый на пристани в Токийском заливе, выслушивая ругань раздражённого больше обычного Акутагавы? Как он докатился до такого?!

– ты хотел лишь извиниться… – взволновано шепчут слегка бледные губы. Щеки тигра краснеют, уши тоже. Он смотрит куда угодно, но не в лицо Акутагавы. – и я извиняюсь… – шепчет он ответ в ушко парня, а после касаясь чужих губ снова.

Ацуши борется с желанием постоянно смотреть на Акутагаву в вампирском обличии. Все-таки умирать так бесславно и глупо совсем не хочется.

О том, в какой момент Агентство стало проходным двором для Портовой Мафии, Куникида задумывается особенно сильно утром среды, которое они встречают, рассевшись вокруг больничной койки Ацуши. Потому что в одну секунду всё абсолютно обычно и нормально, а в следующую — стоило только моргнуть — в углу палаты стоит вечно угрюмая личность, укутанная в чёрный плащ. ㅤ ㅤ [соукоку, шин соукоку, юмор, возможно флафф и никакого стекла; сборник]

Дазай сжигает своё свидетельство о браке, а Ацуши приобретает.

Ацуши, конечно, понимает, что Акутагава дурит его, но, объективно, поймать его не на чем. Он ненадолго задумывается, опуская глаза в землю, и решается: – А вот давай поспорим!.. Договорить он не успевает, потому что Акутагава снова неожиданно останавливается

— Я все прекрасно помню.. – с придыханием говорит Накаджима, ладони смещаются по бёдрам вверх, плывут по всему телу, остановившись на верхних пуговицах рубашки. —Убьёшь меня в любой момент, но сначала мы переспим.

Совсем недавно Акутагава узнал, что кошек и котов часто укачивает в машинах, потому что у них невероятно чувствительный вестибулярный аппарат. Ацуши почти готов подтвердить этот научный факт на собственном примере.