– Йен охуеет, когда увидит меня в этом, – подумал Микки, держа в руках предмет одежды. Ему осталось только переодеться и ждать, пока Йен обнаружит его, когда наконец-то вернется домой.

как это могло произойти с ним? Кацуки Бакугоу мог бы ответить на этот вопрос, если бы его здравомыслие знало, чем он руководствовался в тот момент.

Пособие по приручению особо опасного Кацуки Бакугоу.

тишина мягко обволакивает слух, словно вата, словно мы в парим в пространстве космоса без шанса на спасение. мне начинает казаться, что я стал глухим рядом с тобой. но вот до моего сознания достучался мерный тик часов, и всё встало на свои места.

После войны, где далеко далеко нас не знает никто. Где нет осуждений, суждений, суда! Клаус, это конец, но не навсегда.

И только этот парень, ещё мальчишка, который отчаянно бился на одном ветхом танке против целой роты новеньких "пантер". Который после, казалось, поражения выполз и ещё товарищу стал помогать, только он запал в душу Ягеру, стальному и железному.

Он слышит, как открывается дверь-решётка в его камеру, слышит шаги в тяжелых кожаных сапогах. Коля надеется, что не идут опять унижать его.

- Так ты правда думаешь, что всё должно делиться на черное и белое? Прости, зайка, но ты ошибся миром. ....а в этом мире, если задуматься, слова "ангел" и "демон" теперь уже мало что значат.

Поснуться с диким сушняком, провалами в памяти и узлом в заднице - это не то, что планировал Россия вообще когда-нибудь. Какой вообще адекватный альфа захочет быть насаженным на член другого альфы? Вот и ему следует это выяснить.

Штаты метался из угла в угол, как раненый зверь, оттягивал волосы во всепоглощающем отчаянии, и терзал губы в мясо, до металлического привкуса крови во рту, в надежде хоть ненадолго отогнать назойливые мысли о заклятом враге. Ёбаный русский! Кто ж знал-то, что у Америки на него член посреди очередного саммита встанет, отягощая мыслительный процесс душащим возбуждением? И ладно, возможно, подобную реакцию можно было списать на долгое отсутствие секса... Нет же! США хотел трахнуть его.

— Чёрт, ну почему мне не похуй? Я же уже взрослый и всё проработал, всё похоронил. — Он прикрыл глаза ладонями, вдавил подушечки пальцев в глазные яблоки, лишь бы не заплакать. — Так почему же так хочется сдохнуть? Почему, Аме? Что, чёрт возьми, вообще заставило тебя думать, что играть с огнём — охуенная идея? — Меня? Кроме всего? Если честно, меня тянуло стать твоим врагом ради любопытства. — Его губы, тронутые кровью из рассечённой скулы, скользнули по запястью России. Это была капитуляция.

Мегуми будто замер в ледяных тисках в ожидании чего-то или кого-то в этом до жути бесящем поместье, надеясь на чудо.

Однако обладатель ярко фиолетовых глаз сейчас благополучно спит сидя напротив него и едва не падая носом в стол, крепко сжимая в руках костяные доминошки.

Если Илья не может быть самым лучшим, то тогда должен обладать самым лучшим. Даже если это лучшее было варварски «оценено» не по достоинству.

Думать чем?

Илья стоит на трибунах, крепко сжав пальцы на ограждении, смотрит Спартака Пети в живую. Он жадно ловит каждое движение, уже зная, как использует цепь из проката

Сколько в «олицетворении страны» процентов собственной личности? Хороший вопрос. Альфред Ф. Джонс всегда чувствовал себя больше человеком, чем колонией или государством. А ещё он привык воспевать свободу и рвать любые цепи, которые на него надевают.

На окраине Москвы молодая пара обнаружили труп изуродованной девушки — это дело передают старшему лейтенанту полиции Николаю Ивушкину, который считает, как и все остальные сотрудники, что в городе завелся маньяк. По пути назад из леса, где был обнаружен труп, Николай случайно сбивает прохожего, потерявшего память, не зная, что сама судьба свела его с этим маньяком.

Бескрайность пустошей, неустойчивость убеждений, секс как спонтанное завершение конфликтов (внутренних)

Какова вероятность того, что в ваш номер будет стучать Илья Малинин с букетом бордовых роз? В случае Петра Гуменника эта вероятность была почти равна нулю.