К омеге как и было всегда, пристают альфы. А Бакуго просто проходил рядом. Вот только он не знал, что это будет ошибка. Его любимая ошибка.

Особенно тихо он сидел, когда папа задумчиво разглядывал его лицо и нежно гладил своими теплыми ладонями ту половину лица, на которой был шрам. Цуки знал, откуда у него такой шрам, почему его зеленый глаз уже красного, и почему папа всегда такой тихий, когда смотрит на его лицо. Цуки знал, что он спас своих пап, когда был совсем маленький, и он хочет дать им понять, что всегда будет спасать их, если нужно.

Пересилив инстинкты, тот оставил соперника на полу и подошёл к парню, -Держись за меня, - Мидория не слышал его из-за шума стучащей крови в ушах, но его руки сами ухватилась за локоть мужчины, -Дышать тяжело, так жарко… - на лбу омеги уже виделась испарина, - в ушах так стучит, ничего не слышу… - парень инстинктивно прижался к альфе, ища защиты.

- Когда ты просил прощения... ты извинялся и за это? - Нет. За все, но не за это. За это он... Или о том, что Кацуки забыл извиниться за самую главную ошибку, которую совершил.

Омега едва не взвизгнул, когда его за талию кто-то крепко схватил, а низкий голос тихо прохрипел в самое ухо: Попался…

Бакуго добился всего, чего хотел в жизни. Он первый герой, его боятся и уважают, у него куча фанатов. Но что нужно для того, чтобы избавиться от чувства, будто чего-то не хватает? Всего лишь встреча с кем-то забытым из прошлой жизни меняет всё.

Мир в котором правят лишь сильные альфы, порой бывает не справедлив по отношению к хрупким омегам, за которых решают их природные инстинкты.

Что может пойти не так, если разбудить Бакуго в восемь утра в его заслуженный выходной? Да всё.

Чем еще заниматься на каникулах на пляже.

У Изуку посттравматический синдром после войны. Ему нужна боль, к которой он привык, чтобы перекрыть те ужасы, которые он пережил на войне. И Кацуки единственный, кто может ему эту боль дать.

В доме было принято тепло. Жар от плиты, свет электрической духовки, золотистое освещение ламп и аппетитный аромат готовящейся еды наполняли кухню уютом и домашним теплом.

У Изуку появились милые пушистые заячьи ушки и маленький хвостик.

Маленький подарок Ка-чану.

Дни словно секунды без него.

Вечер в мужской душевой

Изуку был готов к чему угодно. К бешеному орущему коту, к огромной бойцовской собаке, но Порох оказался... Маленьким пушистым шпицем. Изуку на всякий случай проверил, в ту ли квартиру попал. Номер совпадал, ключ соответствовал замку, запах цитруса бил в нос и не давал сосредоточиться, но мозг отказывался сопоставлять Катсуки с милым шпицем. В голове тут же всплыла знакомая фраза. **Собаки похожи на своих хозяев.** Что-то определённо было не так...

В первый раз, обнаружив на парте бенто, Изуку оторопел, принюхался и различил едва заметные нотки древесной смолы, которые ни с чем нельзя было спутать. В коробочке лежали немного криво нарезанные овощи, неправильной формы рисовые шарики и забавные осьминоги из сосисок. Руки Изуку дрогнули, и на лицо выползла самая глупая из всех возможных улыбка. Еда была приготовлена неумело, рис переварен, а сосиски наоборот оказались немного недоваренными, но это был лучший из всех подарков.

Бакуго задыхается каждую ночь, просыпаясь по несколько раз, и долго вглядывается в каждую косую тень. Он спит только со светом. Темнота напоминает ему черный туман, готовый немедленно поглотить его и не оставить следа. Утащить обратно в логово отмороженных ублюдков, которые могут щелчком пальцев превратить его в пыль под ногами. И Бакуго ничего не сможет с этим сделать. Он слишком слаб.

Мидорию клонило в сон, он лежал на кровати, чуть прикрывшись одеялом, но даже так он чувствовал холод. Ему было холодно. Но не от ненастья за пределами тёплой квартиры, а от одиночества. Он не привык засыпать один – Бакуго всегда был рядом в такие моменты, он согревал своим телом, больше похожим на компактную доменную печь. Бакуго всегда был очень горячим.

– Придётся трахать престарелых омег-толстосумов? – Катсуки презрительно скривился и одним резким движением накинул лямку рюкзака за плечо, намереваясь уйти. – Нет-нет, всё не так. Трахаться не придётся. Только… – он понизил голос до едва различимого шёпота. – Платят за количество оргазмов. На камеру, не без этого. Но всё анонимно, никто не увидит твоего лица! Ну же, соглашайся, это топовый вариант для таких студентов, как мы! То есть, для альф, как ты.