Лисы находят любительский порноаккаунт Эндрю и, не зная, что у Аарона есть близнец, предполагают, что это он. Сперва Нил просто хотел узнать, что за камера у Аарона, но затем он погружается в разговоры, образы и чувства. Как Нил может столько испытывать через экран, но при этом совершенно ничего не чувствовать, сталкиваясь с Аароном лицом к лицу?

Нил всё это время вел наблюдения. Никаких записей на бумаге — он не оставит улик, — но в уме он составил подробный список того, что выводит Эндрю из равновесия. Нил перепроверил и протестировал свои догадки, сверил полученные данные с видео, которые выкладывал Эндрю. Проницательности ему не занимать. Теперь он собирается использовать свои способности во зло. Если, конечно, доведение партнёра до оргазма по обоюдному согласию — это действительно зло.

Он сидит на полу перед кожаным диваном Эндрю в его студии, устроившись у подушек, как у спинки. Вокруг разбросаны маленькие стопки карточек. Теперь, среди них, будто ни при чём, лежат детские фломастеры — по одному каждого цвета. — Давным-давно, — начинает Эндрю, — ты сказал, что карта моего тела была бы полезна. Чтобы знать, куда тебе позволено прикасаться. — И это как-то приводит нас обратно к Crayola… — тянет Нил.

— Какая-то особая причина для этого? — спрашивает Эндрю. Его голос почти неуловимо тише обычного. Нил расстёгивает пуговицу на своих рваных джинсах и стягивает их немного ниже бёдер. Из-под ткани выглядывает кружево, доходящее до середины живота, а рыжеватые волоски тянутся до самого пупка. — Ты всё жаловался на мои боксёры. Подумал, что это тебе будет не так противно, — объясняет Нил, скидывая джинсы на пол.

Он смотрит на Нила. Сначала его брови сдвигаются в недоумении, потом — в ужасе, а затем — в почти детском отвращении. — Фу, — с выражением говорит Кевин. Аарон грубо трет глаза кулаками и следит за взглядом Кевина. Он медленно оглядывает Нила с ног до головы и наконец замечает распухший синяк от укуса под его правым ухом. Аарона рвет желчью прямо в мусорное ведро.

— Мы уже выяснили, что я тебя не буду удовлетворять, — говорит Эндрю. — Но мне непонятно, почему ты отказываешься сделать это сам. — Я не планировал, что так выйдет. Зачем тратить время на эту ерунду, если можно просто продолжать работать? — Эрекцию не планируют, Джостен. Кроме меня, когда я на смене. — Эндрю откидывается на спинку дивана, скрещивает лодыжки и вытягивает ноги.

Нелл приподнимает уолки губ. — Я не скучная. — Ты настолько скучная, что доводишь меня до слёз. — Кроме случаев, когда мой язык у тебя во рту. — Особенно тогда, — Энди огрызается в ответ. Или: fem!Эндрилы трахаются на крыше, и ни о чем не сожалеют.

Эндрю действительно не помнит, как оказалась в этой ситуации, хотя, оглядываясь назад, она полагает, что всё вполне логично.

Влажные пряди то и дело прилипали ко лбу Нила, вызывая постоянное желание убрать их. А припухшие и красные от поцелуев губы, оставляли желание снова вернуться к ним и больше не отрываться, даже если весь воздух покинет легкие. Засмотревшись на них, Эндрю провел большим пальцем по влажным губам, а после снова накрыл их в поцелуе. Грудь Нила вздымалась высоко, всякий раз касаясь кожи Эндрю.

— Хочу предложить тебе сделку, — наконец сдался Натаниэль, хотя, на самом деле, просто хранил интригу для большего эффекта. — Поясни, — Миньярд свёл брови к переносице и незаметно спрятал лезвие обратно в плотную повязку до локтя. — Закрывай ворота в силу своих возможностей. Победа Лисов, и я в любое время, голый, на твоей кровати. Предложение было спонтанным. Предложение было подозрительным. Предложение было интересным… Или — Нат готов пойти на любую жертву, чтобы спасти Кевина

На плечи Миньярда падает бремя выбора подарка ко дню рождения Джостена, но неожиданный звонок в дверь и курьер с посылкой заставляют перевернуть весь здравый смысл с ног на голову.

— Ну что… нужно помочь дояру? — спросил Эндрю всё тем же тоном, спокойным, чуть насмешливым.

Нил – голодающий инкуб, а у Эндрю сексуальная паника.

Au, мир, где люди разделены на доминантов и сабмиссивов, а Эндрю и Нил слишком хорошо друг другу подходят.

Скоро стало ясно, что Нил зависим от возможности сидеть на коленях Эндрю.

Кевин не зря считается королём, смотрит на всех с гордой надменностью — холодный, грубый и жестокий, потому что иначе бы давно упустил первое место. На матчах и тренировках он не даёт поблажек никому, включая Эндрю; срывается и критикует за каждую ошибку, пока тот равнодушно смотрит в глаза, оперевшись на клюшку, потому что знает: именно он будет грубо брать Кевина Дэя, крепко стискивая шею, чтобы тот не мог оторвать голову от подушки, пока его жёсткими толчками вдалбливают в матрас.

Нил, сидящий между его ног на полу, прерывисто вздохнул, а затем приложился лбом к его колену. Вот где был его комфорт. Рядом с Нилом. Их отношения, которые Эндрю всё-таки признал в конце его второго курса, так как это не могло быть «ничем», длились уже полтора года. Этот омега глубоко пустил корни в его сердце и залез под кожу так, что его оттуда было уже не вытащить.

Их отношения, которые Эндрю наконец-таки признал, длились уже более трёх лет. И, казалось бы, Нил научен подмечать каждое мимолетное движение или изменение в мимики людей, выучил Эндрю, и теперь видел его как открытую книгу, принял свои инстинкты, которые помогали ему распознавать всё то, что происходит внутри Эндрю, однако он всё равно упускал из виду одну вещь. Постоянно.

Перечитывая серию не могла не пофантазировать о том, как Нил мог бы отвлечь Эндрю во время полета.

Эндрю сглотнул. Чёрное кружевное кимоно струилось по телу Нила, подчёркивая каждую деталь — красивые сильные плечи, стройную талию, крепкие бёдра и длинные ноги. Пальцы Эндрю дрогнули от желания подойти и потянуть за пояс, чтобы подолы кимоно разошлись и полностью обнажили кожу. Эндрю не сомневался, что под чёрным кружевом ничего не было. Думал только об этом. Эта мысль...