Вздох. Короткий взгляд в зеркало, чтобы убедиться, что все идеально: от блестящих в свете ламп туфель до выглаженного воротника рубашки. Ни одной торчащей нитки или пятнышка. Он должен выглядеть безукоризненно, потому что сегодня на календаре — Его день. Он превращает себя в само совершенство, возносится до ангела в глазах окружающих его людей. И в глазах вообще всех на Пенаконии. Потому что сдирать с себя идеальный образ, когда он почти стал второй кожей, приятнее всего.

За всей этой беспорядочной беготней по Пенаконии с ее проблемами Сандей совсем позабыл о собственной физиологии и об особенностях галовианцев как расы. А потому был нещадно сбит с ног и уложен на лопатки так не вовремя начавшимся токованием. Он не знал, что делать и к кому обратиться. На ум, воспаленный желанием, приходил только один человек. Или не человек. Тут как посмотреть.

Если Гофер и играл роль приёмного отца, то роль папочки определённо была за Галлахером.

Выслушанная от начала и до конца исповедь офицера Гончих лишает Певчего душевного равновесия. Ещё в клетке исповедальни он даёт себе слово взглянуть единолично в бесстыжие собачьи глаза, в глаза грешника, что не постыдился исторгнуть из себя потоки вульгарщины. Под надуманным предлогом Воскресенье отпрашивается у господина Гофера и отправляется в чужой клан с внеплановым визитом. Его цель — покарать нарушителя порядка, его цель... Лишиться всего святого, что теплится ещё в праведной душе.

Когда тучи сгущаются над Пенаконией, Воскресенье падает все глубже в собственную тьму, позволяя вскрыться давнему секрету

Раньше Галлахер был простым городским работягой-холостяком, в храм ходил редко, предпочитая многочисленные кабаки. Выглядел неопрятно: мятая одежда, извечная щетина, а на осунувшемся лице почти не блестели усталые глаза. В какой же момент он стал одержим демоном, почуявшим грех?

После особенно ожесточенной ссоры Сандей целую неделю ничего не слышит о Галлахере. Он решает на этот раз уступить и первым попросить прощения у своего партнёра. К сожалению, он оказывается в самом центре особенно неприятной ситуации. (Доминирующий Альфа-х-Альфа)

Служба на должности Певчего возлагает на плечи Воскресенья утомительные, но в то же время почётные обязанности. В его правах выслушивать жителей Мира Грёз, давать советы и отпускать запутавшимся душам их тяжкие грехи. Но этим вечером, когда рабочий день святилища Шипе подошёл к концу, на пороге святых врат появляется псина. Нахальная, самоуверенная и безнравственная... О каком грехе способна поведать она посланнику Эона?

— Галлахер, пожалуйста, — он и сам не понимает, что именно просит. Хочется шептать имя Галлахера как молитву, даже как мантру – Сандей готов поступиться всеми своими принципами и верой, лишь бы Галлахер просто был.

Официальное облачение главы клана Дубов с шорохом опадает на пол. Вскоре за ним следуют и перчатки. Слой за слоем, словно это подарочная обертка, он освобождается от одежды. Несмотря на то, что всего пару минут назад его собственные руки оттягивали воротник на чужой шее, сейчас Галлахеру почему-то хочется отвести взгляд.

Мигающая лампа и местами грязно залатанные стены заставляют пожалеть и задуматься – сейчас его затащат в одну из комнат со скрипящими кушетками и изнасилуют. На деле - за это он еще и заплатит, оставив аккуратную витиеватую подпись прямиком под столбцом со списком всех рискующих оказаться в нем продолговатых предметов.

– Что вы пытаетесь мне доказать? – Возможно, что мы не такие уж и разные. Порассуждайте об этом на досуге, – непринуждённо бросил Галлахер, перед тем как подняться с дивана, оставляя своего собеседника в тревожной растерянности.