Характерный для Лос-Анджелеса жаркий день, Жан с Джереми и дом, в котором их оставили наедине.

Друзья с привилегиями!AU. Жан не понимает, когда границы между снятием стресса и чувствами начинают стираться.

Это был обычный вечер четверга. И Жан, лежа на своей кровати, испытывал явное раздражающее возбуждение. Всё началось на тренировке часами ранее, когда Джереми — потный, золотистый, олицетворяющий солнечный свет — запрокинул голову назад, чтобы глотнуть воды в пятиминутном перерыве перед возвращения на корт. *** Работа, в которой Жан доверяет свое тело прекрасному мальчику и не разочаровывается.

Джереми очень… очень хочет завладеть всем вниманием своего соперника по футболу — Жана Моро.

У Жана есть свои проблемы с зубами и укусами, но даже когда Джереми случайно ошибается, это не ощущается как что-то страшное. Ему не больно, дышать всё ещё легко. Наверное, всё дело в том, что Жан не позволяет себе думать слишком много — в конце концов, о чём волноваться, они же не встречаются, хотя дружба после такого явно не сможет оклематься.

Отношение Жана к сексу в лучшем случае сомнительное, но Джереми Нокс — лучший бойфренд в мире, с ним всё по-другому.

Жан дрожал от ужаса и страха. Черные стены Эвермора душили его, смыкались над головой и лишали того, что осталось от давно разбитой души. Руки скользили по его собственной крови, он не мог бежать или бороться, лишь надеялся закончить своё жалкое существование. Защитник Воронов никогда не думал, что будет кому-то нужен, что сможет получить и почувствовать любовь, пока в его мрачной жизни не появилось собственное солнце, со светлыми волосами, яркой улыбкой и россыпью веснушек на щеках.

Секс — это мерзко и грязно. Это неприятный запах, синяки по всему телу, и ужасная боль в ногах. Это отпечатки рук на ягодицах и шее. Это алые пятна на ключицах. Это вырванные волосы и укусы. Секс — это больно. Но ради Джереми он был готов проглотить всё своё отвращение.

— Тебе так нравится похвала? Молчание. Жан, кажется, теряется и отводит взгляд. Влажные и раскрасневшиеся губы поджаты, в то время как пальцы на бёдрах парня сжимаются. — Возможно.

– Ты такой красивый, – шепчет Джереми ему на ухо, целуя в шею. Жан вздрагивает. – Что?...

Переходить на новый этап отношений сложно, и Джереми это знает. Он знает и о прошлом Жана. Знает обо всех зверствах в Гнезде. И знает, что больше не позволит ничему подобному случиться — он будет бороться за Жана, он будет оберегать его, даже от его же кошмаров.

Жан снова вернулся в свое прошлое, где был абсолютно беспомощен. Казалось бы, сбежал с Эвермора, оставил позади всё то насилие. Но он не сбежал от своих собственных кошмаров и мыслей. Не сбежал от себя. Теперь в кошмарах терзают его любимого человека. Кажется, что сейчас от него откажутся, что его бросят, что он снова останется никем. И всё это из-за одного нарушеного обещания.

Жан и Джереми встречаются на протяжении всего обучения Моро, однако сегодня наступает выпускной.

Жану уже пол года снится один и тот же сон. Он стоит посреди поля куриной слепоты, ощущая на себе лучи яркого летнего солнца и его тепло. Он чувствует спокойствие, он улыбается. А перед ним - красивый юноша с блондинистыми волосами и цветком за ухом. - Ну чего ты застыл, Жан? Всë же хорошо, - и звон будильника поглощает звонкий смех парня из сна. Какого же будет удивление Моро, когда он увидит его на ежегодном банкете...

Звучит так иррационально и неправильно, но он правда так сильно хочет его. Именно сейчас, в отпуске между играми и учебой, именно здесь, в маленькой снятой комнате отеля, именно так, после утреннего похода к морю. После очередного всплывшего воспоминания, фантомной боли, темноты в глазах, Жану все еще до ужаса хочется Джереми и всю ту мягкость, которую он может ему дать.

Время от времени он ловил себя на этом снова и снова — на корте, когда Джереми в прыжке отбивал мяч, и его бедра напрягались, демонстрируя стремительную, выработанную годами тренировок грацию; в машине, когда он расслабленно сидел на водительском сиденье, и ткань джинсов плотно облегала эти узкие, но крепкие линии и изгибы. Сила, заключенная в той части тела, собственное внимание к которой Жан никак не мог объяснить — но и перестать смотреть отчего-то каждый раз заставлял себя с огромным трудом.