Уснуть не выходит, поэтому Гарри принимает решение позвонить тому, кто ему наиболее необходим. Но когда у тебя в голове двадцать четыре голоса, даже простой телефонный звонок превращается в задачку не из лёгких.

Гарри и Ким после работы моются в душевой участка. Гарри вступает в гомосексуальное подполье.

Ким вынужден признать: ему действительно нравится Гарри. К сожалению, сам Гарри, похоже, не имеет об этом ни малейшего понятия, а значит, придётся брать дело в свои руки. Проблема в том, что соблазнитель из Кима ужасный. Пришло время для фирменного плана Алисы Деметтри — семь шагов к обольщению великовозрастных детективов с амнезией!

Просто уютный, но чувственный выходной Гарри и Кима. Добродушные подколы, парочка кинков и сдержанная нежность прилагаются.

Его всегда интересовали полеты, а полет в космос — самый загадочный и интересный.

Ким оседлал Гарри и трахнул его.

Как всегда, всё идёт не по плану, и твой сорокапятилетний день рождения не исключение. Но если тебе выпал шанс прожить ещё немного — может, всё не напрасно?

В детстве у Кима был приятель, который утверждал, будто может слышать то, чего больше никто не слышит, и умеет говорить с предметами, которые не разговаривают. Теперь Ким вырос и встретил человека, который во многом напоминает ему старого знакомого.

Во время алкогольной игры Ким ненароком раскрывает парочку своих сексуальных фантазий. Гарри решает вернуть должок.

"Отлично. Просто надо, чтобы Ким засунул тебе пальцы в рот и пощупал стенку глотки, тогда он убедится, что в мозговом стволе не засела пуля, и все наладится. Обыкновенный разговор, с которым ты прекрасно справляешься. Прямо-таки преуспеваешь. Так держать." Ревашоль ждет перемен, Гарри изо всех сил старается построить нормальный человеческий диалог, а Ким, вообще-то, не умеет читать мысли

Гарри просит у Жана совета, и Жан решает подшутить. Или... нет?

Ты вдавливаешь пальцы в стол, но стол не поддаётся твоим попыткам деформировать. На его поверхность падают соленые капли. Господи, Гарри, ты опять чрезмерен. Он тебя возненавидит. И, как облака, с закатом исчезнет. Ей это не нравилось, ей это не нравилось, ей это не нравилось. Господи, Гарри, нормальные люди не плачут через секунду после того, как улыбались.

Вокруг него то и дело вспыхивают фотокамеры, а правая рука болит так, что хочется выть. Ким не думает о них. Он не способен думать ни о чем: больно, холодно, и желтая куртка пахнет так, как пахнет Айсайт, если прижаться к нему близко-близко. «Рыжая молния снова на льду!». «Рыжая Фурия из Орании бьет рекорд!». «Рыжая Фурия – лгун или нет?»

* Если вы хотите почитать кейсфик, но с кучей штук про отношения - вы зашли куда нужно* Спустя год, после событий в Мартинезе Ким и Гарри становятся соседям и напарниками в сорок первом. Жизнь идет своим чередом, пока новая пассия Дюбуа не просит детектива заняться делом об убийстве будущего главы Купри Корпс. На первый взгляд обычные дело приносит неожиданные последствия.

История о том, как одна квартира, которая устала наблюдать за двумя идиотами, решила сыграть роль сводницы.

"Ты еще можешь сделать шаг назад и захлопнуть дверь перед своим носом, как будто ничего не было. Как будто ты просто *ошибся дверью*. Но вместо этого ты молча стоишь посреди комнаты, загораживая собой аскетичные интерьеры номера «Танцы-в-тряпье». Сейчас ты быстренько придумаешь, что можно сказать в свое оправдание"

Звук этого поцелуя – самый тихий в мире выстрел, который проделывает в твоём сердце сквозное отверстие. С дырой разберёмся позже, дышать кто будет? Ты задолжал лёгким 4 литра воздуха.

«Так ты, говоришь, никогда не пробовал травку?» Лейтенант, сидящий за столом напротив, поднимает на тебя взгляд запавших глаз. ЭМПАТИЯ [Средне: Успех] – Ему не особо по душе разговоры о наркотических веществах. Что неудивительно, учитывая твоё длительное к ним пристрастие. ЭЛЕКТРОХИМИЯ [Просто: Успех] – А ТО, ДЕТКА!

ВОСПРИЯТИЕ (зрение) – Перед тобой, упираясь бедрами в столешницу, стоит напарник в рыжей куртке, из под которой выглядывает тонкая белая майка, оголяющая острые, выступающие ключицы. Его руки в тонких кожаных перчатках медленно перелистывают прошитую вручную папку, ваш – по большей части его – отчёт о недавно закрытом деле. Шея напряжена, тёмные, выпавшие из аккуратно уложенной причёски волосы невесомо спадают вниз, прикрывая хмурый – скорее просто сосредоточенный – лоб.

ТЫ снова учишься жить. Шаг за шагом, сквозь туман похмелья. Но каждый атом твоего существа знает, что свет — это КИМ КИЦУРАГИ. Тот самый, что стоит сейчас рядом. Его дыхание, хвойное и табачное, — единственный кислород. Ты хочешь слиться с ним воедино. „Lumen Adero” — «Свет, к которому я прильну».