Посреди багрово-красной радужки затрепетали голубоватые искорки. Некогда страшные глаза распахнулись широко в удивлении, губы тронула улыбка. — Знаешь, Ёшики, — произнес Хикару и двинулся руками вверх по его худому животу, — ты самый жадный человек, когда-либо ступавший на вершину той горы.

— Йошики? — голос Хикару вибрирует в груди, от чего сердце пропускает удар. — Йошики, что ты думаешь о том, чтобы прикоснуться ко мне снова? Я бы очень хотел этого.

Йошики не может перестать думать о том, как ‘Хикару’ потрогал его в ответ.

Ёсики отказывается участвовать в спасительной миссии, но и отпускать Хикару в горы он не хочет. Они решают оставить всё, как есть, что приводит к полному опустошению деревни. Жизнь для Ёсики превращается в ежедневное мучение, где единственным спасением для него остаётся Хикару, который всегда рядом.

– Да отвлекись ты уже от своей домашки! Голос прозвучал сдавленно, словно сквозь зубы, в котором смешались обида, раздражение и отчаянная попытка звучать как обычно – легкомысленно и беспечно. Ёсики повернул голову к беловолосому и задумался: когда же это он уроками то мог столько заниматься? Мысль была абсурдной. Учеба всегда давалась ему легко, лекции он схватывал на лету, а конспекты вёл больше для порядка..

Когда ты прикасаешься ко мне к тому, кто я есть на самом деле - это чувство невозможно сравнить ни с чем. я бы не отреагировал так на кого-то другого. твоя душа слишком чиста, слишком яркая… и мне сложно сдерживаться. Мне нужно больше: чувствовать тебя, смотреть на тебя, слышать твой голос, дышать тобой, быть рядом. Это не то, что вы зовёте «любовью», но я не знаю другого слова.

– Можно я... можно мне тоже, – Хикару сжимает плечо Йошики, осторожно встряхивает и приводит в чувство. – Можно. – Знакомое лицо тут же исчезает, его обволакивает со всех сторон. Йошики цепляется за Хикару, будто бы тот его якорь в этом моменте, где всё постепенно темнеет. Это действие явно будет иметь последствия, но ему слишком хорошо. Глаза закатываются, тело сжимается, когда он ощущает прикосновения везде и сразу.

В объективе уже был спящий Хикару. Йошики хотел запечатлеть всё: изящное лицо, тело, вытянутые руки и даже арбуз, стоящий позади.

– Ну да, а ты не понял, что я давно не пишу?

-Эй, Йошики, ты умеешь целоваться?

Иногда это неловко, страшно, и непонятно. Особенно - когда с монстром в теле твоего мертвого лучшего друга. Но Йошики уже принял решение не оглядываться.

— И о чём? — успел выдохнуть Ёшики, прерывая поцелуй лишь на мгновение, чтобы коснуться его лба своим. — О чём ты думаешь? — О тебе. Постоянно.

Когда запах железа ударил в нос, смешавшись с тошнотворным запахом прелой листвы, а липкая красная жидкость стекала по щекам и подбородку, Ёсики наконец осознал, стоя перед трупом, что Хикару - чудовищное нечто, жадное до крови, которое никогда его не покинет

Ни для кого не было секретом, что Ёшики наотрез отказывался стричь свою чёлку. Ему твердили об этом снова и снова, будто это было какое-то заклятие. Но истинную причину его упрямства знал лишь Хикару.

История про принятие себя, когда ты не такой, как все, любовь детства, взрослые разговоры и монстров под кроватью. AU, в которой Хикару и его отец никогда не умирали, Ёшики в третьем классе переезжает из Токио в Кубитачи, а пубертат никого не щадит.

Всё, что принадлежало мертвецу — теперь его.

— Душа является не только слабым местом монстров, но ещё и людей.. —

- Ну же, Ёшики, не будь слабаком, - с бесовской полуулыбкой проговорил блондин, сверкнув озорным блеском алых глаз, - только хорошенечко попроси, и я оборву нашу связь. Ты же хочешь этого?

Маленький бумажный самолетик, запущенный через класс, — самый опасный снаряд. Он приносит с собой тишину разрываемой ткани, жар чужого дыхания и понимание, что некоторые игры заканчиваются там, где рушатся все стены.

Что, если Бог окажется нечестью?